Перегрин

При этом надо было спешить, потому что мавретанцы передумали захватывать нас, начали усиленно грести назад, чтобы выдернуть таран. Маневр этот не был отработан, весла часто цеплялись, замедляя процесс.

— Быстрее! Быстрее! — кричал я своим матросам, которые возились с «вороном.

Работу усложнял крен на левый борт. Продырявленный правый поддерживался тараном вражеской триремы, не давал оседать под тяжестью набранной воды. Матросы все-таки справились, завели «ворона». Встал он кривовато, причем «клюв» не вонзился в палубу, а завис в нескольких сантиметрах от нее.

Я опять повел в атаку своих морских пехотинцев. Матросы сняли леерное ограждение и с правой стороны трапа, а устанавливать с левой не было времени, поэтому держаться теперь не за что. К тому же, трап сильно качался из-за того, что мавретанская трирема все еще пыталась выдернуть таран. Я быстро пробежал по трапу. Никогда так не спешил.

На баке вражеской триремы никого не было, только трупы лежали, причем у правого борта горкой. Намолотили их наши стрелки.

Сверху лежали двое, проткнутые одной длинной стрелой из катапульты. Я закрылся щитом, в который прилетел сразу пучок стрел, и начал смещаться влево-вправо, усложняя жизнь вражеским лучникам, и подождал немного. Рядом со мной занял место велит, потом рядом с ним еще один. Третий присоединился после паузы, потому что тот, кто шел впереди него и должен был занять это место, заорав истошно, свалился с трапа в море."

"Когда первая шеренга сформировалась от борта до борта и начала заполняться вторая, я повел своих подчиненных в атаку, выглядывая поверх щита, утыканного стрелами.

Мавретанцы ждали нас возле башенки для стрелков, за которой прятались от наших лучников, пращников и катапульт. Подражая нам, попытались построиться в линию и образовать стену из щитов. Линия оказалась кривой, а стена не получилась, кроме всего прочего, еще и потому, что у большинства щиты были круглые. Может быть, поняв, что такое построение не дает им никакого преимущества, или решив побыстрее слиться с нами, чтобы избавиться от обстрела, мавретанцы, как мне показалось, без команды вдруг заорали громко и ринулись в атаку. На меня ломился бугай с коротким копьем. Я почему-то смотрел не на опасное оружие, а на распахнутый рот с белыми крупными зубами. Еще подумал, какие они удивительно здоровые. У людей этой эпохи большие проблемы с зубами. В самый последний момент я заметил наконечник копья, темный, с наточенным только острием, и успел втянуть голову в плечи.