Перегрин

— Почему не в палатке? — строгим и одновременно радостно-торжественным тоном, как учитель, застукавший на переменке в сортире курящего школьника, спросил центурион, довольно угрюмый тип с тяжеленой нижней челюстью.

— А почему я должен в ней быть? — ответил я вопросом на вопрос.

— Ты разве не слышал сигнал? — продолжил он допрос.

— Слышал, — признался я и поинтересовался в свою очередь: — А что он значит?

Центурион посмотрел на меня, как на школьника, который мало того, что курит, так еще и не знает, что этого нельзя делать при учителе, и задал вопрос, с которого, как я думаю, и надо было начать разговор:

— Ты кто такой?

— Опцион с либурны «Стремительная», пришел сюда с посыльным офицером, жду отправки на свое судно, — четко доложил я.

— Тебе прикрепили в какой-нибудь палатке? — спросил он.

— Так точно! — бодро рявкнул я. — Живу вместе с опционами третьей манипулы.

— Пошли к твоей палатке, — приказал центурион и кивнул легионерам, чтобы приглядывали за мной.

В палатке были все, кто в ней обитал, кроме меня, конечно.

Они подтвердили, что я тот, за кого себя выдаю. После чего центурион ушел, а мне, перемежая речь руганью, объяснили, что по сигналу, который я слышал, каждый легионер должен быстро зайти в свою палатку. Те, кто останется в проходах — лазутчики или такие (дальше шла непереводимая игра слов), как я.

24

Сидеть без дела было скучно, вот я и выпросил через Кезона Мастарну разрешение провести ночные учения за пределами каструма. Вообще-то, шляться по ночам за пределами ограждения могли только дозорные, но нам, как временно прикомандированным, разрешили такую вольность.

Мало ли что на флоте творится, какие там порядки?! Может, морякам именно по ночам и надо воевать. Кезону тоже было нечем заниматься, поэтому присоединился к моему отряду, который он искренне считал своим.

Выдвинулись мы за полчаса до закрытия ворот и пошли в сторону опустевшей деревни, по знакомому маршруту. Как только стали не видны из каструма, повернули вправо, к реке, которую успели пересечь до наступления кромешной тьмы.

Река была мелкой, с медленным течением и очень холодной водой.

— Куда ты нас ведешь?! — на противоположном берегу спросил обиженным тоном Кезон Мастарна, вытирая темно-красным шерстяным плащом ноги. — Обязательно надо было переться через реку?!

— Тяжело в ученье — легко в бою! — процитировал я не родившегося пока полководца, не ведавшего поражений.

— Мог бы поучить воинов и рядом с каструмом! — возразил юноша.