Перегрузка

В конце концов пожилой репортер все-таки решился:

— Доктор, а состояние…

— Пенис разрушен. Обожжен. Полностью. А теперь извините меня…

Пресс-группа, необычайно подавленная, удалилась. Ним остался. Он представился администратору и справился о семье Уолли: Ардит и Мэри. Ним не видел их с тех пор, как произошел этот несчастный случай, но знал, что скоро должен будет с ними встретиться.

Ардит, как узнал Ним, тоже находилась в больнице.

— Она была в шоке, — сказал администратор. — Полагаю, вам известно, что недавно погиб ее муж.

— Молодая миссис Тэлбот сейчас с мужем, но других посетителей к нему пока что не пускают.

Администратор подождал, пока Ним настрочит записку для Мэри, в которой он сообщал, что в случае необходимости можно рассчитывать на него и что при всех условиях завтра он будет в больнице.

В эту ночь, как и в предыдущую, Ним плохо спал. Сцена в лагере Дэвил-Гейта снова и снова возникала перед ним как повторяющийся кошмар.

Утром на третий день он увиделся с Мэри, а потом с Ардит.

Мэри встретила его у больничной палаты, где все еще находился на интенсивном лечении Уолли.

— Он пришел в себя, — сказала она, — но никого не хочет видеть. Пока. — Жена Уолли выглядела усталой, но что-то из ее обычной деловой манеры все-таки проглядывало. — А вот Ардит хочет вас видеть. Она знает, что вы приходили.

— Полагаю, слова не имеют смысла, Мэри. И все же я очень сожалею.

— Мы все сожалеем. — Мэри направилась к двери в нескольких ярдах дальше по коридору и открыла ее.

 — Ним пришел, мама. — Она обернулась к нему:

— Пойду к Уолли. Сейчас я вас оставлю.

— Заходи, Ним, — сказала Ардит. Она лежала на кровати одетая, облокотясь спиной на подушки. — Как нелепо, что и я оказалась в больнице, да?

В ее голосе пробивались истеричные нотки, щеки были слишком румяными, а глаза неестественно блестели. Ним вспомнил слова врача о шоке и подумал, что Ардит еще далеко до нормы.

Он неуверенно начал:

— Прямо не знаю, что и сказать… — Он, запнувшись, наклонился, чтобы поцеловать ее.

К его удивлению, Ардит вся напряглась и отвернулась в сторону. Он успел лишь неловко прикоснуться губами к ее горячей щеке.

— Нет! — запротестовала она. — Пожалуйста… не целуй меня.

Озадаченный, не в силах понять ее настроение, он пододвинул кресло и сел рядом с кроватью.

Оба молчали, потом она заговорила полузадумчиво:

— Они сказали, что Уолли будет жить. Вчера мы этого не знали, так что сегодня все-таки значительно лучше.