– Они из разных контор, – подал голос через дверь Стас. – Первый приехал на «жигулях», а второй на «сааб» с номером А-ОЮ-АА, а вместо обозначения города – флаг."
"– Вот постреленок! – всплеснула руками Бася Яновна. – И когда успел все разглядеть-то? Пойдем чай пить, Матвей Фомич. Обедал где али нет? Могу стол накрыть.
– Спасибо, только чай. – Матвей поцеловал Кристину в щеку, с удовольствием отметив, что цвет лица у девушки приобретает чистоту и прозрачность, хотя серых полос на нем, индикаторов нездоровья, еще хватало.
– Что им было нужно?
– Думаю, им был нужен ты. Оба сказали, что придут в другой раз.
Матвей задумчиво прошелся по квартире, растопырив, как перья или, скорее, как пальцы рук, все свои чувственные каналы, и явственно ощутил угрозу, исходящую от следов, оставленных чужаками. Было ясно, что его вычислили. Но кто, зачем, с какой целью? Ельшин, обуреваемый жаждой мести? Старые враги? Новые наниматели? Кто?.. Кристина смотрела на него пытливо, ее потемневшие глаза стали большими, тревожными, и Матвей уже хотел было успокоить ее, но зазвонил телефон.
Реактивный после выздоровления Стас, как снаряд, первым рванул трубку, позвал Матвея:
– Па, тебя! – и унесся обратно к себе, что-то напевая. Улыбнувшись на это «па», Матвей прижал трубку к уху и услышал голос Василия:
– Нас вычислили, Соболь. Ко мне заходили гости.
– Ко мне тоже. Может быть, это твой приятель из К… э-э… из этой новой «контры»?
– Зачем ему наносить визит в стиле охотника, если он сам предложил сотрудничество? Нет, это не «Чистилище», это кто-то другой.
– Ко мне приезжали из двух «контор», как сказал Стас. Одни на «жигуле», другие на «саабе».
– Парень у тебя глазастый, да и соображает неплохо. Небось, и номер запомнил. Что будем делать?
– А ничего… пока. Пусть появятся еще раз, предъявят полномочия, а там посмотрим.
– Я на твоем месте увез бы всех из города на некоторое время.
В пути от Москвы до Рязани они успели поговорить на все интересующие обоих темы, в том числе и о предложении Валерия Шевченко работать на «ККК».
Но Матвей твердо ответил «нет», а Василий, сам в душе склонявшийся к такому же решению, знал друга достаточно хорошо, чтобы предлагать ему «подумать». Если Соболев говорил «нет», то это было «нет!».
– Приезжай вечером ко мне, переночуешь, – предложил Балуев, оценив молчание Матвея. – Или я могу к тебе, у тебя места побольше.
– Созвонимся.
