Закончился он лестницей в четыре пролета, затем пошел такой узкий лаз, что идти приходилось боком, а иногда согнувшись в три погибели, и материал стен этого туннеля-лаза походил на обожженную глину или спекшийся от жара чернозем.
Когда по расчетам Матвея они опустились под землю на двести метров, описав три витка спирали под территорией дачи Ельшина, коридор уперся еще в одну дверь, материал которой сразу же воскресил в памяти поход с Горшиным к подземному Храму. Дверь, казалось, была сделана из четырех выпуклых надкрыльев громадных жуков или жужелиц, известных под названием «красотел Семенова».
Они переливались в свете фонарей всеми оттенками зеленого цвета, хотя преобладал изумрудный, и казались на вид шелковистыми и мягкими.
– Все, тупик, – сказал Василий, с разочарованием оглядывая дверь. – Вряд ли нам удастся открыть эти крылышки без Горшина. Если только гранатой попробовать? – Он подошел ближе, дотронулся до сияющей поверхности «крыла» и вдруг заорал. – Сезам, откройся! А то взорву к чертовой матери! – И отскочил назад, потому что «крылья» вдруг бесшумно сложились одно в одно и провалились вниз.
В лицо пахнуло озоном, странными запахами, напоминающими ароматы пряных трав, сухим теплом.
– Понял? – опомнился Василий. – Что б ты делал без меня? Добро пожаловать в пещеру сокровищ. – Василий пропустил вперед приятеля.
– Благодарю, Али-баба, – хмыкнул Матвей, соображая, по чьей мысленной команде открылся проход, его, Василия или их обоих.
– Ты все-таки осторожней там, – не удержался Балуев.
– Если помнишь, дверь Храма, куда привел нас Горшин, открывалась иначе.
Матвей пошарил «щупальцами» чувств впереди, угрозы не учуял и двинулся по новому широкому коридору, выложенному со всех сторон все теми же «крыльями жуков» и дважды повернувшему влево-вправо. На стены лег желтоватый отсвет – впереди обозначился светлый прямоугольник выхода. Еще несколько шагов, и они вышли на широкий карниз, огражденный какой-то белой решеткой с изумительно красивым рисунком.
С карниза им открылся вид на гигантскую полость в недрах скального массива, сверкавшую кристалликами слюды и гипса, в центре которой, далеко внизу, метрах в ста, высилось сооружение таких сложных форм, что сравнить его можно было разве что со множеством гармонично увязанных геометрических фигур. И все же общее впечатление у обоих сложилось одинаковое это четырехбашенный замок, окруженный двумя рядами ажурных стен и накрытый ажурным зонтиком.
