В голове родилась вспышка света, изгнавшая все тени и сомнения: он знал, что с ним происходит! И знал также, чем все закончится! Однако это была всего лишь вспышка, странный каприз «памяти будущего», она мелькнула и снова исчезла, оставив болезненное чувство неудовлетворенности и досады."
"Посидев несколько минут в одиночестве, Матвей вышел из кафе и позвонил из автомата «по четырем нулям», сообщив полковнику Ивакину, что «ключ скоро будет готов». После чего отправился домой, где до пяти часов регулировал персональный комп с радиовыходом на компьютерные сети Федеральной службы безопасности и Министерства внутренних дел, размышляя о своих необычных «воспоминаниях».
У него крепла уверенность, что в скором времени ответ ему будет дан.
Убедившись, что коды подключения действуют, Соболев дал компу задание найти в памяти всех подконтрольных «КР»-сетей сведения о Тарасе Горшине и поспешил к филфаку на машине Ильи, даже не подумав уведомить его о своем решении оставить авто на время у себя.
Кристина появилась вместе с сокурсниками, раскрасневшаяся, свежая, удивительно милая, с трудом отбилась от желающих сопровождать ее «хоть на край света» и подбежала к Матвею, который ждал ее под липой на скамейке. Взгляды, которыми их проводили ребята из группы Кристины, были весьма красноречивы, и Матвей решил больше не «засвечиваться» перед этой компанией, обладавшей хорошей, молодой и ревнивой памятью. Не отреагировал он и на громко сказанное ему в спину пожелание курчавого Ромео-Жоржа «не гулять допоздна, а то перестанут ходить ноги».
– Ну и студенты пошли, – улыбнулся Матвей, распахивая дверцу машины и усаживая девушку. – В мое время филологи были поинтеллигентней.
– Чем сосуд наполнен, то из него и льется, – засмеялась Кристина. – У него отец – какая-то шишка в Федеральном собрании, сенатор, вот он и считает, что ему все дозволено. Лезет и лезет с предложениями и советами, надоел уже.
– Он красивый парень и развит неплохо.
– Вот-вот, уже демонстрировал свои мускулы.
Но мне не нравятся ребята, мало думающие и много себе позволяющие. Жоржик вообще человек действия, даже удивительно, что он пошел на филологический, абсолютно непрестижный.
– Я думаю иначе. Если человек не умеет действовать, он не умеет и думать.
– Смотря как действовать. А насчет думать – послушали бы вы его безапелляционные суждения о классиках. Если все оригинальные мысли Жоржа перевести на деньги, то не хватит и на новый «Сникерс».
