Перекресток трех дорог

В супермаркете Макар взял две корзины на колесиках, и они с Мамонтовым набили их доверху, не забыв и про антисептики с санитайзерами. Рядом с супермаркетом располагался магазин канцелярских и офисных товаров. Макар сказал, что ему надо заглянуть и туда.

– Для Августы красок куплю, карандашей, мелков цветных, – сообщил он Клавдию Мамонтову. – Ей уже шесть, а она до сих пор еще не разговаривает. Но рисует постоянно и на бумаге, и на планшете, даже на обоях иногда. У нее задержка в развитии серьезная. А знаешь почему, Клава?

– Дети порой рождаются такими, Макар.

– Меня моя бывшая… отравительница… все упрекала прежде – мол, это ты виноват. У тебя и мать была сумасшедшая, это ваши гены. А еще говорила, что я алкаш, что, мол, напился тогда и по пьянке ей нашего первенца заделал. Больную Августу.

– Что Макар? Ты слушай. Я предельно откровенен сейчас с тобой, Клавдий. Или снова будешь мне нотации читать, чтобы я пить бросил?

– Да ты сколько дней уже не пьешь, – ответил Клавдий Мамонтов спокойно.

 – И не умер же? Напротив, прямо воскресаешь на глазах, как Феникс из пепла. Ты иди, грузи покупки в багажник. А я сам твоей дочке старшей все что нужно куплю – и краски, и карандаши, и мелки, и фломастеры. Она на картоне рисует или на ватмане?

– Сказал же, на всем, что под рукой.

– Хорошо. И бумагу сейчас куплю в запас. И картон – он больше по формату. Там картины могут быть масштабнее. – Клавдий Мамонтов улыбнулся.

– Ты моей дочке понравился. Она обычно с чужими всегда дичилась.

Веру Павловну сначала никак не принимала. Та с ней билась долго. А тебя она сразу приняла. И полковника – затейника нашего – тоже. Вот чудеса в решете.

Клавдий Мамонтов вернулся на парковку перед супермаркетом с подарками для дочки Макара. А тот все загружал багажник внедорожника. Полковник Гущин одобрительно взирал на это – потому что Макар так и не успел снять ни маску, ни перчатки, которые их с Клавдием Мамонтовым заставили надеть в магазине.

Летние синие сумерки сгущались.

Фонари на парковке горели все ярче. Тихий благодатный вечер опускался на истерзанный эпидемией город, словно обволакивая его и залечивая раны.

Внезапно у полковника Гущина зазвонил мобильный.

Звонил старший опергруппы Главка.

– Четыре адреса братьев Гусевых проверили из банка данных – пусто. А на пятом в яблочко, Федор Матвеевич!

– Вы нашли Гусей? Обоих?

– Да. Они в Балашихе на бывшей вилле Арнольда. Кому сейчас дом принадлежит, мы так и не установили.