Перекресток трех дорог

– Я сегодня Лидочке читала мифы про Персея. Она мне заявила, что ей жалко Медузу, которой он голову отрубил. И жаль чудовище, окаменевшее от взгляда головы Медузы. А вот Андромеду ей совсем не жаль. Августа все это слушала очень внимательно. А потом нарисовала на планшете рисунок. Пронзительный, очень эмоциональный, про Медузу, – сообщила Вера Павловна как бы между прочим. – Смысл ее рисунка: чудовище, достойное сострадания. Я бы вам рисунок показала, но она все сразу удалила. Я думаю, как только обстановка позволит внешние контакты, я приглашу к Августе специалиста-логопеда и детского психолога.

Пора попытаться снять печать молчания, которая сковывает ее детские уста.

Макар кивнул. Он смотрел, как Клавдий Мамонтов пьет бренди. А Сашенька тянется ручкой к хрустальному бокалу.

– Воспитаешь мне еще одного алкоголика, Клава.

Клавдий Мамонтов отставил подальше бокал с недопитым бренди. Наклонился и поцеловал ребенка в головку – в темечко, прикрытое кружевным винтажным английским чепчиком.

– Полковник, отчего вы совсем ничего не едите? – спросила Вера Павловна. – Пить на голодный желудок вредно.

– Я бы чаю выпил крепкого. А насчет еды… аппетит у меня мой прежний как-то… улетучился, – признался ей умиротворенный бренди полковник Гущин. – Вы разве не знаете, что толстые… а я такой боров был раньше… они от ковида намного чаще умирают, чем худые. Постоянно в интернете об этом пишут.

Клавдий Мамонтов проснулся, как обычно, рано. После душа пошел в столовую, где Маша всегда накрывала им завтрак – не на кухне, как поздно ночью.

К его удивлению полковник Гущин все еще пребывал в махровом халате, словно и не ложился спать. Сидел за столом задумчивый и небритый. Пил черный кофе.

– Иди, спи дальше, Клавдий, – сказал он. – И нашего многодетного отца не вздумай будить. Нам пока в Балашихе делать нечего. Исследование ДНК еще не готово. Так что отдыхай.

Мамонтов решил проверить, как Макар и ребенок, заглянул в спальню приятеля. Макар лежал на кровати на спине – полуголый.

На его выпуклой накачанной груди сладко спал Сашенька.

– Пора? – спросил Макар, еле открывая глаза. – Все, встаю… one moment.

– Спи, я тебя разбужу, когда надо будет. – Клавдий глядел на отца с малышом. – Наш опоздать на службу вознамерился. Никогда за ним раньше такого не водилось. Памперсы Сашхену менял или Маше сказать?

– Два раза за ночь, – жалобно возвестил Макар. – Все дела были сделаны. И маленькое дело и великое.