Перекресток трех дорог

Полина схватила арбалет одной рукой, готовясь заложить новую стрелу и…

В этот момент из темноты на террасу ворвался Клавдий Мамонтов – брошенная им леска с шарами на концах обвилась вокруг руки Полины и арбалета, сковывая ее движения. Мамонтов в прыжке сбил женщину на пол, стараясь отбросить ее как можно дальше от зашедшегося плачем ребенка. Вырвал арбалет из ее рук, пытаясь тоже отшвырнуть в сторону, но это не получилось, потому что оружие оказалось примотанным к ее кисти леской. Тогда он прижал ее к полу всем своим весом, но она выворачивалась у него из рук, извиваясь, как змея, как гадюка, худым гибким тренированным телом.

Свободной рукой выхватила из-за пояса брюк арбалетную стрелу – Клавдий Мамонтов отбил ее руку, когда она замахнулась, посчитав, что она пытается ранить его, но Полина, издав хриплый гортанный вопль торжества, с размаху вонзила стрелу глубоко себе в горло.

Мамонтов схватил ее за шею, пытаясь остановить кровотечение. К ним уже бежали сотрудники полиции, полковник Гущин, Макар.

Именно Макар подхватил на руки плачущего мальчика, потрясенно взирая на лужу крови, что растекалась по полу террасы.

– «Скорую» вызывайте! – крикнул Мамонтов. – Стрелу нельзя вытаскивать!

Полицейские вышибли дверь дома, и оттуда вывалился Леонид Жданов, которого душил кашель…

Он оттолкнул от себя полицейских и ринулся к жене, упал на колени.

– Что вы наделали? – закричал он. – Полина! Полиночка, я здесь, я с тобой… жена моя… Ее надо в больницу!

Последним усилием она подняла руку, вытягивая ее, указывая мужу на сына на руках у Макара – забери… забери его у них… береги его…

Потом зеленые глаза ее закрылись, словно она безмерно устала, она вздохнула… Алая пена пузырилась на ее губах.

– Что вы наделали? – Леонид Жданов обвел глазами полицейских. – Вы ее убили!

– Ваша жена повесила в лесу подругу детства, а до этого истязала ее, резала ножом. И сожгла заживо молодого парня, которого похитила из Отрадного, где когда-то они с этой самой подругой гуляли в лесничестве.

 – Полковник Гущин сам был потрясен. – Вы же все слышали, она даже не отрицала своей вины.

– Лжете вы! Лжете! Не могла она такого сделать!

– Вы же сами слышали, пусть и были запертым, вы не глухой.

– Это все неправда… она никогда бы… это безумие!

– Она утверждала, что совершила убийства ради вас с сыном.

– Но как же мы теперь… как мы без нее. – Леонид Жданов смотрел на тело своей жены, его лицо заливали слезы.