Перекресток трех дорог

И повод есть… Может, это поминки?

– По всей нашей прошлой жизни, Клава… Я ведь ее, эту Полину совсем не помню по Лондону, со Ждановым общался, не с ней, но общий образ… надо же, словно во сне… Клуб Ку-куууу у Пикадилли… Телки в Дольче Габанна… танцы до рассвета на крыше… Мы все к пяти утра были в дым… И представить, что эта клубная фифа превратилась в то, что мы видели сегодня… В садистку, в убийцу, в амазонку с арбалетом… Знаешь, а культ Артемиды Эфесской по мифам принесли в Анатолию именно амазонки, они всегда ей служили… ей и ее ипостасям… Как она себе стрелу в горло воткнула… О, боги мои, боги… Клава, ты же с твоей подготовкой и реакцией ничего даже сделать не смог, чтобы помешать ей! Я же вижу, какой ты сейчас, как тебе хреново! Ну, дай себе волю… не будь таким правильным и бесстрастным.

– Не кричи, уймись! Сашхена испугаешь. – Клавдий Мамонтов подошел к колыбельке и забрал ребенка на руки.

– Считай, что я пьяная свинья, алкаш запойный. – Макар снова начал играть свою Карму Полицию. – Это мой сын… и я его уже накормил и все остальное сделал… Он все понимает, он меня не осуждает. Он видит – я справляю поминки по всей нашей прошлой прекрасной чертовой жизни, которая никогда уже не вернется. Я только сегодня, увидев эту бабу в луже крови, понял – с нашей прежней жизнью покончено навсегда.

– Сашхен, пойдем-ка отсюда. – Клавдий Мамонтов обратился к малышу, что тянулся к нему ручкой. – Пусть один колобродит, отрывается. Вольному воля.

– Что ты мне не хотел говорить? О НЕЙ? – Макар поднялся из-за рояля, мрачно вперясь в товарища.

– О ком это другом?!

– Не знаю… не уверен. Может, есть кто-то еще.

– Узнаю, кто посмел дорогу перейти – на куски порву, – грозно пообещал Макар. – И ты мне поможешь.

– Спокойной ночи, amigo!

Клавдий Мамонтов открыл дверь, прижимая к себе Сашеньку, забрал переносную колыбельку. За дверью темнота, она словно караулила их за порогом.

Во тьме что-то пряталось до поры до времени.

И он не мог пока это разглядеть, но шестым чувством бывшего бодигарда ощущал, что в древней первобытной тьме кто-то есть.