Перекресток трех дорог

Серафима Воскобойникова жива. А у нас женский неопознанный труп на перекрестке. И жертва необязательно из ваших мест. – Полковник Гущин направился к воротам. – Всем мероприятиям – отбой. Мы покидаем монастырь.

– Да, это уже здесь дела внутренние, церковные, – с облегчение согласился и начальник отдела. – Разбирайтесь без нас.

– Бросаете нас? – взвыли противницы схиигумена. – И это называется – полиция? Ноги в руки и бегом? А нас-то на растерзание еретикам оставляете? Ах вы, ироды, приспешники царя Новуходоносора! Семя антихристово!

Монашки окружили свою разгневанную Иезавель.

Сторонники отца Афиногена сгрудились вокруг него, выпятив нечесаные бороды. Телевизионщики вели «прямой репортаж» и лезли в самую гущу событий.

– Вот поэтому я не хожу в церковь, – изрек Макар Псалтырников. – Несмотря на то что в предках моих, судя по фамилии, наверняка имелся какой-то сельский дьячок.

– Значит, неопознанный труп, Федор Матвеевич? – осведомился Клавдий Мамонтов.

– И потерянное утро.

 – Гущин глянул на часы. – Начинаем все сначала.

– А я бы не считал это утро потерянным, – заметил Макар.

– Почему? – спросил его Гущин.

– Так. Интуиция. Мы все равно узнали с вами и нечто весьма важное. Только мы пока не знаем, что именно.

– Твой кузен из Англии загадками изъясняется, – сказал Гущин Мамонтову.

– Да, он у меня такой, – согласился тот.

Кузен из англии. Смертельные враги

Могут ли смертельные враги стать друзьями? Клавдий Мамонтов с некоторых пор задавал себе этот вопрос.

Судьба порой открыто насмехается над пылкостью наших чувств, над гневом и порывами души – и подкладывает этакую свинью. Сентиментальную, нежную и пушистую.

Они встретились вновь после его приезда – и опять в Бронницах. Оба согласились – пора, пора выяснять отношения! Час пробил. И это дело мужской чести.

В том овраге в лесу у озера они едва друг друга не убили.

Но, к счастью, не убили… Ох, что было…

Катя, из-за которой все и случилось, о тех эпических событиях – об их дуэли! – даже не подозревала.

Мужики не рассказывают женщинам всей своей жизни, ни о своих фиаско, ни о ранах, ни о сломанных ребрах, ни о выбитых зубах.

Так считал Клавдий Мамонтов.

И Макар Псалтырников, который никогда ни в чем с ним прежде не соглашался, на этот раз не противоречил.

Но вот как-то не разобрались они тогда! Слава богу, оба остались живы-здоровы, не считая переломов и выбитых зубов.