Перекресток трех дорог

Перфекционистка страшная. – Председатель суда подбирал слова. – Однако звезд с неба не хватала. И она была такой упертой. Очень полагалась на собственное мнение. Считала себя истиной в последней инстанции. А в судействе это опасный признак.

– Она не выходила замуж?

– Она была религиозной? Посещала, может, церкви, монастыри? Имела духовного наставника, какого-нибудь монаха-схимника?

– Никогда от нее об этом не слышал. Пасху праздновала – яйца красила, куличи дома пекла. Угощала нас на работе. Это все.

– А мужчины? Может, служебный роман?

– У нас с этим очень строго, – сухо отрезал судья.

 – За нами сто глаз смотрит, вам это прекрасно известно, полковник. Хочу вас уверить – ни в характере Вероники Ляминой, ни в ее… хм, внешности не было ничего, что подталкивало бы к таким авантюрам. Да ее саму, кажется, это не особо волновало. Ее интересовала карьера. Своей должностью она гордилась. Надо признаться – мы, я лично, как председатель суда, потерял неоценимого сотрудника. Вы должны сделать все, чтобы найти ее убийцу.

Кафе «Прованс», где работала официантка – свидетель по фамилии Мурашко, располагалось в центре городка – сонного и пустынного, словно затянутого тиной. С закрытыми частными магазинами на главной улице и с открытым торговым центром, в котором, как горошины в стручке, болтались редкие посетители.

На городок опускался тихий волшебный летний вечер. И вроде бы все было как всегда, как прежде. Но нет! Клавдий Мамонтов оглядывал торговый центр, возле которого они припарковались. Кафе «Прованс» арендовало там два зала и летнюю террасу.

Сейчас была открыта лишь терраса. На столиках горели свечи под колпаками. Но сами столики стояли на приличном расстоянии друг от друга. А часть мебели вообще горой громоздилась в углу, опутанная клейкой лентой. Перед торговым центром, залитым огнями рекламы, не толпилась, как обычно, молодежь, никто не тусовался. Но прохожие сновали мимо витрин без масок – как тени прошлого.

Полковник Гущин остановился и тускло смотрел на призывный свет свечей. Он снова надел свежую маску и латексные перчатки.

Однако дурацкий козырек из пластика, видно, его и самого уже достал – и он забыл его в машине.

– Официантку Мурашко мне сюда вызвать? – нейтрально спросил Клавдий Мамонтов. – На веранду не зайдете?

– Она же открытая. На воздухе сидеть – допрашивать милое дело, – встрял Макар. – Поели бы там заодно, поужинали. Целый день ведь ни крошки во рту, ни корки сухой!

– Я не голоден. – Полковник Гущин смотрел на открытую веранду.