Перекресток трех дорог

И Золушкина хрустальная туфелька превратится в кованый солдатский сапог.

– Я сам доберусь. Останови машину. Я такси себе вызову, а вы домой езжайте. – Гущин показал, где припарковаться.

– Ну да, и стресс такой в такси заработаете, что завтра работать не сможете. – Макар капризничал. – А нам с утра ни свет ни заря просыпаться, опять за вами пилить. А у меня дети малые, у нас вон с Клавой. – Макар покосился на сидящего рядом на пассажирском сиденье Мамонтова. – Ребенок грудной. Ночи не спим, баюкаем посменно.

– Ты к чему все это? – спросил Клавдий Мамонтов.

– А к тому что… до Замоскворечья нашего – навигатор показывает двенадцать минут всего езды. Чего к вам в такую даль пилить, полковник? Когда вы прекрасно можете не просто переночевать, а к нам с Клавой перебраться – ну, пока у нас такое дело кошмарное и трупы один за одним.

– У тебя такой способ в гости звать, кузен из Англии? – спросил полковник Гущин.

– Ага. Мы вас официально с Клавдием приглашаем. В целях всеобщего комфорта, покоя и глобальной экономии бензина и средств.

– Благодарю, нет. Останови машину. Я такси себе вызову.

Макар и ухом не повел, рулил.

– Ах, полковник, вы отказались, я так и думал. У меня же дети, трое. А вы людей панически стали бояться. Вы, как вампир, предпочитаете ночь и одиночество. Но детки мои из дома никуда не ходят. Горничная тоже все время на месте сидит, к нам доставка приезжает со всем необходимым. Только вот старуха-гувернантка у нас проблема большая – если бы вы согласились переехать к нам, она бы вас драконовскими санитарными мерами до припадка довела.

– Федор Матвеевич, а может… правда? – тихонько спросил Клавдий Мамонтов. – А чего вы там один в квартире? Ни поесть, ни попить нормально. Вы и в магазин, наверное, не ходите даже… А у Макара дома быт странный, хаотичный, но налажен, как часы.

– К развилке подъезжаем, Ленинский проспект – к вам дорога, Полянка моя родная – к нам.

Полковник Гущин молчал. Потом кивнул.

И они втроем завалились домой к Макару.

А дома-то никто не спал!

– Девочек я уложила, а они встали. Беспокойные. Расторможенные. Вас ждут, – доложила с ходу горничная Маша Макару. – Утром-то спозаранку с каким шумом вы уезжали. Они проснулись. И с тех пор мы все в тревоге.