Перерыв на жизнь

Раньше боялась близкого контакта и тесного прикосновения, а теперь руки Артёма, стиснутые в кольцо, открывали новые

пути. Теперь, крепко сжатая в его объятии, она освобождалась. Раньше не понимала, как можно любовников застукать.

Смеялась. Думала: бред. А сейчас поняла: потому что мир вокруг исчезает. Ничего не заметишь, не услышишь ни шороха, ни

взрыва. И она оглохла, и стала бесчувственная ко внешнему миру, а живая осталась только для него. Для Геры.

Он разворачивает ее к себе. Целует в губы. Шею. Грудь. А ей не нравится, что он убрал руки.

Она давит ему на плечи.

— Что? — Прикусывает ее нижнюю губу.

— Гера, пожалуйста…

Она глубоко вздыхает и настойчивее давит ему на плечи. Закрывает глаза в ожидании, чувствуя на животе горячие поцелуи.

Шире раздвигает бедра, переживая на их внутренней стороне легкие покусывания. Вздрагивает и срывается криком от

легкого прикосновения языка к болезненно набухшему клитору. Теряет дыхание от нежнейшей ласки. Натягивается как

струна, готовясь вот-вот погибнуть в сладких судорогах.

пальцев влажной кожи и вдруг распахивает глаза, одергивая руки. Что-то заставляет ее сделать это — посмотреть вниз.

Сама не знает, что. Может, то, что коснулась его. Он же не первый раз ее так ласкает, но она никогда не трогала его. Не

видела этого. На миг Рада забывает об удовольствии. Есть в этом что-то необыкновенно волшебное и откровенно

пробирающее — видеть, как твой мужчина ласкает тебя языком в самом интимном месте.

смотрит. В этот момент смотрит ей в лицо, и ее прошибает горячее смущение. И смятение. И дрожь. И безмерное

наслаждение…

Рада расслабляется, с громким стоном выдыхает ненужное напряжение, едва касаясь, ведет пальцами по гладкой коже,

трогает крепкую мужскую шею, жестковатые волосы на макушке. И разбивается дрожью неземного удовольствия, цепляясь

за край стойки, чтобы не упасть в слабости. Хорошо, что Гера быстро прижимает ее к себе, и она, дрожащая, утыкается лбом

в его плечо.

"— Тебе нравится? Ласкать меня так. Или ты просто угождаешь? — слабо обнимает его за плечи и говорит в губы.

— Нравится.

— Точно?

— Точно.

Дурочка… Спрашивает еще. Конечно нравится. В подтверждении своих слов скользит ладонью по животу вниз и нежно

погружает пальцы в ее влажность. Рада вздрагивает всем телом. Она еще сплошной оголенный нерв — не притронуться.