Перерыв на жизнь

"

"Гергердт помогает Раде усесться и захлопывает дверь, сам садится на переднее сиденье, поворачивает голову. На его

молчаливый и злобный взгляд Наташка отвечает запальчиво:

— Я с чужими мужиками не трахалась!

— Адрес говори! — резко бросает он. — Не трахалась она…

С облегченным вздохом Кузя называет свой домашний адрес и оправдывается, что «…пока Пашенька в командировке, она

вообще сама невинность, первый раз только и вылезла…»

— Тебе вообще лучше никуда не вылезать, — обрывает ее Гера.

— Ну, что я виновата…

— Наташ! — останавливает подругу Рада, понимая, что разговор может зайти слишком далеко.

это не закончится.

Кузя послушно замолкает, больше от нее никто не слышит ни звука. Она и сама не хочет провоцировать Геру: уже

сталкивалась с его крутым нравом. А пыталась оправдаться, так как боялась, что он расскажет что-нибудь Пашке.

— А где твой паспорт? — спрашивает Гергердт у Рады, когда Наташка выходит из машины.

— Паспорт? — повторяет Рада, находясь в легком недоумении.

— Да. Загранпаспорт.

— Зачем он тебе?

— Он не мне, а тебе. Послезавтра на Майорку полетим.

— Куда?

— На Майорку, а то, я смотрю, скучно тебе стало на просторах Родины, на приключения потянуло. И не жалко тебе их,

Мармеладка?

— Кого?

— Вот этих ублюдков? С которыми вы там развлекались.

— Мы ни с кем не развлекались.

— Почему-то звучит неубедительно.

— Это знакомые наши, мы случайно встретились. Это вышло незапланированно.

— Совершенно случайно?

— Я не вру, правда…

— Вот пусть эти случайные знакомые тебя лучше стороной обходят.

До дома едут молча. Первые минуты в квартире тоже проводят в тишине. Дружинина не верит спокойствию Геры. Это все

напускное. Он бурлит эмоциями, и в каждом жесте видится рвущаяся наружу злость, — трещат швы на одежде, когда он

скидывает пальто, громко хлопает дверца холодильника, звенит стакан о мраморную столешницу, плещется через край

вода…

Испытывая смешанные чувства, Дружинина отшагивает и присаживается на высокий стул.

необычное воодушевление будоражат кровь.

Артём долго смотрит на Раду, глотая холодную воду, — от ярости в горле пересохло.

Дружинина напряженно смеется, убирает волосы от лица, уводя темные пряди от лба к затылку, и что-то говорит. Он уже не

слышит. Слушает, но не слышит. Только видит, как двигаются ее красивые губы, и ощущает приятную глухоту. Пустоту,

рождающую свербящее желание поцеловать, потрогать, заняться любовью.