Онлайн-библиотека книг
— Это так грустно, мама…
Лариса Григорьевна вскидывает на дочь влажные глаза.
Рада вдруг осознает, что не замечала раньше, как постарела мать. Не видела этой сеточки морщин вокруг глаз и чуть
обвислых щек.
Острая жалость пронзает сердце дочери. Так крепко она стискивает изнутри, что становится трудно дышать. Рада бросает"
"сумку у порога, подходит к матери и крепко обнимает ее так, как давно уже не обнимала.
— Поезжайте с отцом куда-нибудь отдохните. Когда вы последний раз отпуск проводили вместе? Я давно такого не помню.
Наверное, еще когда я в школе училась, и мы вместе ездили на море, — шепчет она и отстраняется.
Покидает родной дом, так и не услышав от матери каких-то желанных слов. Но почему-то тот холодок в груди, с которым она
переступала порог, растворился.
— А я думал, что тебя в угол поставили, — со смешком говорит Гергердт, когда Рада садится к нему в машину.
— Пытались.
Глава 23
Террором ничего поделать нельзя с животным,
на какой бы ступени развития оно ни стояло…
Террор совершенно парализует нервную систему.
«Собачье сердце»— Подожди, сумасшедший! Не смей! — кричит она и слышит в ответ задорный хохот Геры. — Я же пошутила! Артём, я
пошутила! Это же глупо, — выдыхает последнюю фразу и замолкает.
Орать бесполезно. Гергердт ее не слышит. Он, азартный и возбужденный, уже несется по каменистой дорожке к берегу,
прямо к воде. Рада хватает с кресла плед и сбегает со ступенек террасы, видя, как Гера, добежав до обрыва, начинает
спешно сбрасывать с себя вещи и обувь.
Боже!..
Дыхание у нее замирает, когда он бросается с утеса в воду и исчезает в пене брызг. Рада считает секунды, пока его голова
не появляется над водой. Он выныривает и орет во все горло. Его крик переходит в раскатистый смех.
А она пищит вместе с ним и топает ногами:
— Вылезай из воды сейчас же! — Хватает его вещи и спускается ниже по тропинке. — Вылезай, холодно же.
— Хорошая водичка, бодрит.
— Все, выходи на берег, — обеспокоенно настаивает Рада. — Пошутили и хватит.
— Ты мне проспорила.
— Я знаю.
— Медовый торт.
— Я бы тебе и так его спекла.
— А просто так не интересно.
— Это я уже поняла. Все, выбирайся, а то у меня уже зубы стучат от холода.
— А у тебя-то чего?
— Впечатлилась!
Она еще как впечатлилась.
Ее разрывает от задора, смеха, тревоги и одновременной радости. И радость почему-то сильнее, она рвется наружу
открытой улыбкой, сотрясает голос счастливой дрожью.
Ее разрывает от любви. Чистой.
