Перерыв на жизнь

Ну и просто

потому, что он тоже мужчина. До сих пор не знает, что ему говорить и как говорить. А мать считает, что виновата я сама.

Потому что хорошие девочки не ходят по ночным клубам. Особенно, если они беременные, — произносит последнее звонко и"

"язвительно, и начинает плакать. Сначала беззвучно, как утром. Потом подвывать. Потом замолкает, пригибается к Артёму, к

его уху, и напевает неровно: — Отчего в голове не растут цветочки, а растут они в траве и на каждой кочке… Если волосы

растут, значит их сажают, почему сажать цветы, мне не разрешают… Хорошо бы сделать так — срезать все кудряшки… в

середине красный мак, в вокруг ромашки… — обрывается, роняет голову на колени и плачет в голос.

Гергердт уже не смотрит на нее. Он трет лицо и тихо постанывает в ладони. Зарывается пальцами в волосы, сжимает

затылок. Последние Радкины слова взрывают его изнутри. Он срывается с места, загораясь черной бессмертной яростью.

Она разворачивается внутри, невыносимо больно и мучительно медленно сминая душу.

ломает его. Топит в кипящей лаве безумия. Чистая и уродливая ярость намертво сжимает его в объятиях, обволакивая

тягучей неземной болью. Адской болью.

Дружинина вздрагивает от его дикого рева и начинает плакать сильнее. А он орет зверем и что-то бьет. Ломает. Крушит.

Разбивает в дребезги стеклянную перегородку, ограждающую лестничную группу от гостиной. Звон битого стекла разрывает

ей уши. Она обхватывает голову руками, втягивая ее в плечи. Вся сжимается.

прямо на нее. И чем громче Гера орет, тем сильнее она плачет. Уже рыдает, захлебываясь слезами и задыхаясь от боли.

Хочет, чтобы Гергердт заткнулся, ведь уже ничего не изменишь.

Через какое-то время, неопределенное, бесконечное, он возвращается, садится перед ней на корточки и кладет ладони на

ее колени, сжимает их. У него руки до локтей все в крови. Пылающее лицо. Мокрые глаза.

— Ну, как тебе хорошая девочка? — Ее красивые губы улыбаются нездоровой циничной улыбкой.

негде, меня целая толпа поимела, а ты говоришь: хорошая девочка. Оставь меня Гера, и найди себе не шлюху. Найди себе

хорошую девочку и играй с ней в настоящие отношения. Тебе поиграть захотелось, только вот я не могу дать тебе, Гера, то,

что ты хочешь.

— Ты кому-нибудь об этом рассказывала?

Качает головой:

— Нет. Никто здесь не знает, кроме родителей. А я перестала общаться со всеми. О чем мне ними общаться.