Переспать на удачу (СИ)

Жить надо начинать заново. Только где силы взять...

Ничего, пойдет завтра на кафедру, надо действительно об аспирантуре подумать, пока Кожин ей помогать готов. Учиться Майка любила, у нее это очень хорошо получалось.

- Вот и будем учиться, а всякую ерунду из головы выкинем, - приговаривала она, выбрасывая коробку от сладкого в мусорное ведро. Потом посуду долго мыла, тарелку, ложку и стакан, потом присела на диване, обняв подушку, и завыла тихонечко, закусив зубами уголок.

Больно, больно хоронить живое сердце.

А жить с ним еще больнее.

Сейчас, только горло перестанет сводить судорогой, только дышать начнет... Рыдала она долго, в голос, трясясь и вздрагивая. А после прилегла обессиленная и тупо смотрела в одну точку. Мысли вяло ползали, не оформляясь во что-то конкретное, вернее оформляясь, но в то, чего не хотелось принимать, но надо. Оплакала свою потерю. Оплакала.

За окном стемнело, наступил вечер, поужинать бы, но не хочется. Майка заставила себя встать, поставить чайник, подумала и пожарила себе картошку, много, полную сковородку.

Странное дело, но после хорошей порции жареной картошки жизнь показалась намного приятнее.

Майка даже смогла мрачно усмехнуться:

- Если вас трамвай задавит, вы сначала вскрикнете, раз задавит, два задавит, а потом привыкнете.

Это сколько уже раз, получается, ее 'трамвай задавил'? Два раза как минимум? Если не считать мелких 'наездов'. Ха-ха! Да она ветеран просто...

Было бы смешно, если не так грустно.

Девушка обвела взглядом квартиру. А не заняться ли уборкой? Глянула на часы, вроде не так поздно, самое время сделать генеральную уборку в шкафу. Пожалуй, самое время!

С того дня мир сузился, и работа и подготовка к аспирантуре стала единственным, что волновало Майю Сухову. Глеб Давыдович был ею доволен, помогал, она даже удивлялась, что такой занятой человек ухитряется для нее время выкраивать, и благодарна ему была безмерно. А еще скоро в Универе началась сессия, только успевай поворачиваться, совершенно некогда думать обо всякой ерунде.

Ну, по ночам плакала, конечно. Но уже стало легче, отпустило.

Марченков с Беспольским тоже, наконец, добрались до своей 'земли обетованной'. Не стоит останавливаться на освещении всех граней 'их' бюрократии и специфики социального устройства, а также этапов адаптации советских эмигрантов в демократическое общество. Коснемся лишь некоторых моментов из жизни наших героев.