Перестань, мне это нравится, или Отбор для высшей расы

Особенно, когда мы свое защищаем.

Я же, как обезьяна на пальме, повисла на своем эггере, смутно соображая, что происходит вокруг. Главное, что Эли мой, мой единственный, родненький и весь-весь целиком и полностью мой.

- Агни… - и я, как намеревалась, заглянула в аквамарин его глаз. Совесть? Нет, не видела. Там была лишь я, одна лишь я и больше никого…

- Я тебе нужна? – шепнула, прижавшись всем телом. Он меня придерживал, потому что в моих руках по-прежнему были патлы охотницы за эггерами, и сама я никак не могла его обнять.

- Больше жизни, - без пауз и раздумий, уверенно ответил Эли.

А я… Я почему-то сама его поцеловала. Наверное, потому что мне мало было знать самой, кому принадлежит этот мужчина, я стремилась доказать это всей Вселенной, поэтому завоевывала, клеймила, присваивала и бесконечно наслаждалась. Никто и не сопротивлялся, не отказывался, не отстранялся, а всячески приветствовал инициативу.

Не знаю, сколько длился поцелуй, но когда он закончился, в голове все еще шумело, но стало потихоньку проясняться.

По крайней мере, я уже могла оценить обстановку.

- Эли… - шепотом позвала я, потому что… потому что даже на его руках было страшно и тревожно от нелепости и сюрреалистичности ситуации.

Все работники лаборатории стояли вокруг нас кружком, раскачивались очень слаженно и в такт, что-то мычали и с интересом умственно отсталых наблюдали за нами.

- Что происходит? – спросила я, потому что ничего не понимала, даже мои собственные поступки казались нереально глупыми.

- Понятия не имею, - шепнул Амакир. – Не двигайся, попробую вызвать подкрепление.

Хорошо бы, только планы вновь нарушились… лисцом!

- Агнюшка, спаси-и-и-и-и! – заверещал он из комнаты пушистых дам.

Звездному хорьку приходилось тяжелее, чем нам. Человеческие самки оказались не в пример безобиднее, чем его хвостатые невесты. Подумаешь, на нас смотрели! Лисцыхи же предпочли действие. Очевидно, открывая дверь, я каким-то непостижимым образом открыла и все клетки с живностью.

Почувствовав свободу и вожделение, дамы ринулись в бой за Фокса. Теперь по полу катался красно-бело-черный пушистый шар, из которого то и дело выглядывали части призрачного хорька, но ненадолго. Они тут же скрывались лавиной дамских тел. Только одна самочка, маленькая и миленькая, сидела в сторонке и отчаянно верещала, изредка поднося коготочки к пасти.

- Поставь меня! Ему помочь надо, - попросила я командора.