Перестань, мне это нравится, или Отбор для высшей расы

- А то, что в кризисной ситуации она не о себе думала, а о тебе! Это дорогого стоит, - улыбнулась я и пошла к выходу. Нужно было еще кое с кем побеседовать. С кем-то слишком божественным, кто очень любит жонглировать людскими судьбами!

- Ваша пушистость просто обворожительна, клыкастенькая моя! – послышалось за спиной. Лисец внял и ринулся в бой.

- Агни, - Амакир ждал у выхода.

- Я зайду к Власовой, - сообщила ему, проходя мимо.

Даже если Эли и хотел сообщить мне о том, что Владка и Богиня – одно существо, то благоразумно промолчал и лениво направился следом.

Где разместили Великую, знали все. Система открытия дверей в ее личном бункере была хитрой. Если человек не имел личного разрешения Оюн, то не мог попасть в помещение. Я просто приложила ладонь и почти мгновенно оказалась в комнате отдыха древнего существа. Хорошо устроилась! Меня ждали, что даже не удивило.

Если кто и был причастен к бардаку в лаборатории, так это Богиня. Кто же еще?

Оюн возлежала в огромной, наполненной водой и пеной, огромной круглой ванне.

- Присоединяйся, - прозвенела колокольчиком Богиня. Жидкость сама плеснулась в пустой бокал, и он медленно поплыл ко мне. – Можешь не благодарить!

Не благодарить? За то, что пара десятков людей вела себя, как примитивные существа? За то, что выставила меня перед всеми озабоченной идиоткой? За то, что изрядно потрепали существо, благодаря которому она вообще возродилась?

Но сказать мне не дали.

- Разумеется, поблагодарить. Причем, трижды, - прощебетала она и вновь сделала небольшой глоток. – Вы с Амакиром еще долго бродили бы вокруг да около. Я же своей невинной выходкой позволила тебе понять, насколько тебе дорог командор. Не так ли? – Я промолчала, но Богиню это не смутило. – Что касается Фоксикристуса, то он не готов был к хорошему, толковому выбору, а сейчас все решилось наилучшим образом. Его самочка уже в капсуле.

Вот, значит, как. Осчастливила всех. И пусть она была абсолютно права, но осадок остался нехороший. Словно я долго бежала к цели, а когда до нее осталось совсем чуть-чуть, мне ее просто вложили в руки. Победа есть, а радости от нее никакой, потому что без труда, без переживаний, без эмоций. Не выстрадана. Гордости нет.