Переводчик

Возможно, через него нам удастся выйти и на Хаттаба и на Мовсаева и на Басаева.

— Но риск высок. Они нам там вломят по самое не хочу…

Романов вдруг осек Нартова:

— Что-то вы, товарищ лейтенант, забываетесь! Ваше дело приказ выполнять!

— Вот так всегда… — Олег сделал вид, что пропустил слова командира мимо ушей. — Еще Сунь-Цзы говорил: ""Если солдаты знают много, то у них будут собственные мысли, и их нелегко будет гнать, как овец, не сообщая куда, и зачем"".

— Это ты к чему? — усмехнулся Романов.

— Да так, навеяло…

— Вольнодумие в армии знаешь, почему плохо?

— Почему?"

"— Потому что подчиненный не должен знать всего замысла операции. Особенно в спецназе. Иногда мы выполняем такие задания, о которых, может быть, напишут только лет через сто, а может, и вообще никогда не напишут. Поэтому в названии у нас и присутствует термин ""специального назначения"". Ибо знать о том, что мы выполняем, дано далеко не всем. А представь, что будет, если враг захватит тебя в плен, а ты знаешь весь замысел операции? Не сомневайся, в плену ты расскажешь все так же, как нам все рассказывают пленные арабы.

— Понял…

— ""Вайнах"", я ""Хейла-пять"".

Эфир упорно молчал. Время уже давно ушло от четного значения, но арабу было приказано вызывать и вызывать.

И вдруг в эфире раздался шорох, а потом совершенно четко:

— ""Хейла-пять""! Я ""Вайнах"". Прием!

Романов ухватил араба за волосы, чтобы тот каждое мгновение чувствовал, что находится под контролем…

— ""Вайнах"", я ""Хейла-пять"".

— Хорошо. Что у тебя?

— Мы вырвались из села. Со мной Умар, Ибрагим, Леча и Дустум. Все ранены. Ночью мы выйдем куда договорились. В три часа. Свяжусь, когда будем близко. У меня садятся аккумуляторы…

— Я тебя понял, ""Хейла-пять"".

В эфире снова стало тихо. Романов отпустил Абусаида.

— Это был Бислан? — спросил Олег.

Араб кивнул.

Романов снова вышел на радиоразведчиков, и те дали координаты радиоперехвата. Командир наложил полученные координаты на карту и усмехнулся:

— Бислан уже на месте… пора брать…

Араба пока посадили в яму, где уже несколько дней сидели два боевика. Романов и Шумов начали детально прорабатывать предстоящую операцию.