Перевоспитать охламона

А потом стремительно прижал девчонку к себе.

— Правда, пойдешь за меня? — словно не веря, потребовал Барин, а руки собственника уже крепко оплели любимые бедра, спину, плечи, лихорадочно поглаживая и крепко сжимая.

— А ты как думаешь? — улыбнулась Груня, скользя ладошками по коротким волоскам на макушке Барина, по мускулистой шее, по крупным плечам.

— Ну, я надеялся, думал, на новый год, и кольцо купил, — признался Барин, — И себе купил. Чтобы все видели, что ты моя.

— А ты мой, — улыбалась Груня, млея от нежных и настойчивых прикосновений любимого носа к тонкой ткани блузки на плече.

— Твой, чей же еще? — улыбался Барин, — Правда, выйдешь?

— А то! — смеялась Груня, — Я ведь люблю тебя, дурачок!

— Ох, пигалица моя! — пробормотал Васька.

Барин, не долго думая, шагнул назад, усаживаясь на диван и притягивая пигалицу ближе, удерживая в руках, всем лицом прячась в Грунькин живот, выдыхая с облегчением и радостью.

— Я уж думал, никогда не услышу, — донесся до Груни приглушенный хриплый шепот.

"— Дурной ты, Васька, — ласково проговорила Груня, обхватывая руками голову любимого, а потом, наклонившись, жарко поцеловала любимого парня.

Спустя мгновение, а может быть и несколько минут (разве же кто-нибудь засекал?), Груня, опомнившись, подняла голову. Александра Ивановна все еще находилась в комнате, прижимая холодную бутылку шампанского к пострадавшему носу.

— Все услышали? — невинно взмахнула глазками Груня, — А теперь брысь!

Александра Ивановна, гордо подняв голову, прошла к двери, унося бутылку с собой.

— Расчет скину почтой, — коротко бросила Груня, чуть прищурившись.

Васька тем временем, не обращая ни малейшего внимания на свидетеля их признаний, зарывался носом в тонкую ткань блузки, а потом и вовсе расстегнул пару пуговиц на животе пигалицы.

— Не отвлекайся, зайчонок, — пробормотал Барин, — Можешь увольнять хоть весь клуб. Делай, что хочешь. Главное, обещание со свадьбой сдержи.

— Да уж сдержу, — пригрозила Груня, — А то ходят вокруг тебя дамочки откровенно соблазнительной наружности.

— Плевал я на них, — пробормотал Васька.

А потом Барин решил, что терпежа у него не хватит даже на то, чтобы выйти из клуба. И тем более, доехать до дома. Но Груня, словно прочла его мысли. Дотянулась рукой до двери. Провернула ручку, закрывая ее на замок.

— Повтори еще раз, — тихо попросил Василий, глядя на Груню снизу вверх.