Перевоспитать охламона

Что ж, вздохнул Васька, пусть работает, если хочет. Тем более и у него скопилось несколько срочных и неотложных дел, по которым не помешало бы сделать пару звонков."

"Как только Барин скрылся в кабинете, Груне вмиг стало легче дышать. Пару раз она относила младшему хозяину чай с пирогом. И торчала там по тридцать-сорок минут. Не по своей воле, естественно. Василий просто не выпускал ее, шутя и дурачась. А поскольку парня в таком настроении она еще ни разу не видела, то не особо торопилась выбраться из «заточения».

Когда ресторан был закрыт, и Груня вместе с сотрудниками вышла из здания, то сразу же наткнулась на припаркованный черный Мерседес.

— Привет! — улыбнулся водитель, — Как работа?

— Привет! — изогнула Грунька бровь, — Неплохо. Шеф, правда, со странностями. Приставучий. А в остальном все замечательно.

— Это который? — черное авто медленно тронулось с места, — Старший или младший?

— Младший, — хмыкнула Груня, наблюдая за водителем, — Старший — просто замечательный человек.

— Че сразу упрямый? — насупился Васька, — Нормальный я.

— Вась, — вздохнула Груня, — Я ведь просила, чтобы в ресторане не узнали. А ты как ребенок.

— Зайчонок, — вздохнул Васька, предполагая, что подобный разговор рано или поздно должен состояться, — Это мой ресторан. И мне плевать, кто и о чем чешет языком.

— А мне не плевать! — возразила Груня.

Во время разговора Василий уже успел преодолеть практически весь путь до дома Груни. И, включив сигнал поворота, съезжал с дороги во дворы.

— Я не могу так, когда все кругом смеются надо мной и шушукаются, — возмущалась девчонка.

— Да насрать, — вздохнул Васька.

— А мне нет! — тряхнула головой Груня, — Не мог бы ты вести себя иначе в зале в мою смену?

— Как? — Васька заглушил двигатель и барабанил пальцами по рулю, вот не нравился ему затеянный пигалицей разговор, напрягал.

— К примеру, не требовать, чтобы я обслуживала твой столик, и в кабинет ужин и обед чтобы относили парни, — предложила Груня.

— Зайчонок, не пори чушь, — хмыкнул Васька, — Ты слишком заморочилась на эту тему.

— По-другому я не умею, — отвернулась Груня к боковому окну и скрестила руки на груди, — Уж простите, Василий Павлович, я такая, какая есть.

— Угу, — вздохнул Васька, проводя ладонью по лицу, понимая, что пигалица слишком уж завелась на ровном месте.