Машина обогнула поселок и встала на обочине неподалеку от центрального входа. Соседи видели белый «Форд». Люди, похитившие Нику, позвонили с ее телефона Даше Белоусовой и выманили вместе с собакой. Телефон нашли выброшенным на обочине.
После этого белый «Форд» исчез.
Обнаружили его только к вечеру. Подростки играли на заброшенной стройке и наткнулись на сожженную машину.
– Поменяли тачку, – сказал Сергей. – Наверняка и вторая тоже угнанная. Слушай, я вот чего не понимаю: зачем такие сложности, если хотели убить? Овчинникова сама ушла с охраняемой территории в лес.
Там можно было и грохнуть сразу же.
– Значит, Сотников преследовал другие цели.
Сергей и Макар посмотрели друг на друга. Ни тому, ни другому не хотелось вслух произносить, что это могут быть за цели.
Они до сих пор оставались в коттедже: здесь сам собой устроился общий штаб. Плакала и никак не могла успокоиться Зафира. Неприкаянно бродил Буран, поджав хвост и шарахаясь от людей. По неизвестной причине доверял он только Бабкину.
После того как Дашу похитили, пес вернулся к поселку.
Сторож на этот раз проявил бдительность и не пускал дворнягу внутрь. Тогда Буран так отчаянно разлаялся, что на шум прибежала Зафира. Она-то и подняла тревогу.
Оперативная группа опросила свидетелей в поселке. Никто ничего не видел.
Куда Сотников повез своих пленниц?
Зачем?
Почему умная и осторожная Ника, предупрежденная об опасности, покинула территорию поселка, не взяв с собой охрану?
Как Егор сумел перехитрить ее?
Бабкин считал, что ответ на последнюю загадку не так уж важен.
Илюшин возразил, что это ключевой вопрос расследования, но пояснить свою мысль отказался.
Следственная группа несколько часов подряд занималась тем, что отслеживала машины, на которых потенциально могли скрыться похитители с того места, где они сожгли «Форд». Записи с камер, опросы свидетелей… Бабкин уехал вместе с ними, Илюшин вернулся домой. Бурана оставили плачущей Зафире.
Закончили только к полуночи. Сергей позвонил Маше, предупредил, что задержится, и отправился к Макару.
Илюшин встретил его такой свежий и бодрый, словно все это время отсыпался. Сам Бабкин ощущал себя как чучело мамонта. Он разваливался, глаза у него остекленели, снаружи сыпалась шерсть, а изнутри – опилки, и в целом в этот вечер он был скорее мертв, чем жив. Он лег на ковер, вытянулся и некоторое время бессмысленно смотрел в потолок. Потом закрыл глаза. Это не помогло. Даже под веками продолжали мелькать цифры автомобильных номеров.
