Познакомившись с Сергеем, он поразился его добросовестности и въедливости. Кроме того, Бабкин умел располагать к себе. Илюшин не раз наблюдал, как те, кто шарахался от бритоголового громилы, спустя пять минут рассказывали ему то, о чем умалчивали в разговорах с другими.
Потому что Сергей хотел докопаться до истины. Люди это чувствовали. Это стремление превращало его из просто хорошего оперативника в отличного. У него была цель, и эта цель выходила за рамки задачи «нормально сделать свою работу», хотя сам Бабкин вряд ли отдавал себе в этом отчет.
Илюшина это поначалу насмешило. Он всегда забавлялся, видя перед собой человека с идеалами. Однако постепенно насмешливость вытеснилась заинтересованностью, а затем – уважением. Макару прежде не доводилось встречать сыщика, который был бы так хорош в своей профессии и одновременно безукоризненно честен.
При этом Сергей не был дуболомом, видящим мир в черно-белом цвете. На таких Илюшин насмотрелся. Они всерьез ощущали себя карающей дланью государства и быстро зверели.
Макар их на дух не выносил: ограниченных, злобных, втайне считающих себя праведниками, уборщиками с метлой посреди человеческого мусора.
Бабкин был этого начисто лишен.
Наконец, Илюшина подкупило то неприкрытое восхищение, с которым Сергей отнесся к нему самому."
"Сергей вышел из машины и огляделся.
Его окружали разноцветные многоэтажки, возносившиеся к небу. Пестрота компенсировала отсутствие излишеств: на зданиях не было даже балконов.
Он неторопливо пошел по направлению к заброшенной стройке.
Здесь собирались возвести огромный квартал, но что-то пошло не так. Строительство прекратилось. Остались два микрорайона, издалека пугающе похожие на декорацию. Казалось, если подует ветер, высотки сложатся, будто карты, и лягут цветными рубашками вверх.
Сергей миновал детский сад, магазины на первых этажах, турники, парковки, клумбы, мусорные баки и вышел в арку, сквозь которую, как нить через игольное ушко, тянулся тонкий ветер. Поежившись, он подумал, что зря не захватил куртку.
Теперь он был снаружи декорации.
Сразу за домами начинался пустырь. Здесь ветер гулял уже широко, привольно. Через пустырь вела утоптанная тропа – жители срезали путь к остановке. Слева от тропы, в стороне, виднелись первые два этажа недостроя с торчащим частоколом арматуры. Весь цоколь густо покрывали жирные письмена граффити.
Стройка оказалась намного больше, чем ожидал Сергей. Даже по карте он не смог правильно определить ее масштабы.
