Самая большая ценность сейчас – не бегунок, а она сама. Нельзя повредить пальцы.
Наконец все удалось. Металлический язычок лежал на ее ладони. Кажется, эта штука называется собачкой.
Даша тихонько засмеялась про себя. С собачками-то у нее всегда складывалось неплохо.
Казалось бы, любой нормальный человек будет пытаться отодрать доски. Но Даша твердо знала: за досками – утеплитель, за утеплителем, скорее всего, бетонная плита, – и что ей это даст? Даже если собьет пальцы в кровь и выломает все-таки хоть одну дощечку, а за ней и пару-тройку соседних.
А проку-то?
Нет, заходить нужно с другой стороны."
"Даша села на корточки около внешней стены и ощупала кирпичи. Выбрала один в третьем ряду снизу. Угол темный, свет сюда не падает. И работать удобно.
Она перехватила бегунок покрепче и принялась короткими движениями «пилить» цементный раствор, соединяющий кирпичи.
Потихоньку.
Шаг за шагом.
Терпения ей не занимать, а делать в подвале все равно больше нечего. Даша начала было напевать себе под нос, но спохватилась, что может не услышать шагов Калиты.
Кто знает, когда ему вздумается навестить ее в следующий раз.
Сначала ничего не получалось. Даша не расстраивалась. Кирпичная кладка – это дело такое: она поддается не сразу. Тем более, когда из инструментов только бегунок от «молнии» на джинсах.
Но постепенно она стала ощущать на пальцах тонкую пыль. Цемент незаметно истирался. Ссыпался на пол, разлетался в воздухе.
Даша пилила и ругала себя. На энергии чистой ненависти можно сделать намного больше, чем на энергии простого желания.
Недостаточно сказать: «Хочу выбраться отсюда!» Нужно, чтобы это намерение было подкреплено мысленными подзатыльниками. «Дура ты, Даша! Дура идиотская! Ясень пень, Ника вовсе не звонила, не звала тебя выйти из поселка! И голос был не ее, а всего лишь похожий! И говорить она так никогда не стала бы, обязательно объяснила бы, в чем дело! Она основательная, и непохоже, чтобы часто психовала. Но кто у нас купился на дешевую разводку? Да-а-ашенька купилась! Так хотела заполучить к себе братика, что выдумала лютую шнягу! Ах, Ника привезла Пашеньку! Тьфу, дура!»
На последних словах Даша с такой силой вдавила бегунок в углубление, что оцарапала палец о шершавую поверхность кирпича.
Сунула его в рот. Ай-ай! Этими руками еще работать и работать! Нельзя так сильно злиться.
Но злиться хотелось. Сама притащилась к тачке Егора, разве что внутрь не забралась. Идиотка лучистая.
Через два часа у нее болели плечи.
