Макс измотает его, а когда тот на секунду утратит бдительность, куснет его в шею. И тогда Бабкин истечет кровью, как огромная свинья, а пробравшегося вниз Илюшина они с Максом утопят в его крови.
Она почувствовала на губах привкус меди и вышла из оцепенения.
Значит, никто не умирает от отравления…
Раз все так обернулось, с Никой нужно кончать. Максим убьет сыщиков, а ей достанется небольшая часть работы.
Она сунула нож за пояс и подошла к открытому люку в полу посреди комнаты. Вниз вела крутая деревянная лестница.
Из коридора раздался хриплый крик. Кричал Сергей Бабкин, и она даже засмеялась: наконец-то! Он еще долго продержался!
– Назад! Уходи, дура! – кричал Бабкин.
Это он кому?!
Снова это противное ощущение, словно щиколоток касаются теплые щупальца водорослей… Она начала быстро спускаться. Потом, все остальное потом! Мертвенный белый свет заливал низкий подвал. Она отодвинула тяжелый засов и толкнула дверь. Какая же здесь холодина… Показалось, будто за спиной послышался какой-то звук, но сейчас ничто не могло ее отвлечь.
– Ника! – позвала она женщину, сидевшую на кровати возле стены. – Ника, извини… По-другому не выйдет.
Вытерла кровь из рассеченной губы.
Максим немного учил ее обращаться с ножами. Перерезать горло – проще и быстрее всего.
Ее ударили в спину с такой силой, что она отлетела к стене и выронила свое оружие. А когда обернулась, между ней и Никой стояла Даша Белоусова и скалила мелкие зубы.
«Господи, какой же кретин», – с бессильной злобой подумала она про Ревякина.
Подняла нож и молча кинулась на девчонку.
Ее изумление было сродни тому, которое испытал Бабкин, столкнувшись с Калитой. Даша дралась с остервенением и таким умением, которых она в ней не ожидала. Первые три выпада девчонка отбила, схватив железную миску, стоявшую возле Никиной кровати. А ведь это была ее собственная идея – кормить Нику, будто собаку!
Лезвие бессильно звякало о металл. Она на мгновение растерялась, и миской ее ударили прямо в лицо.
– А-а-а!
Она не смогла удержать вскрика боли.
Второй удар пришелся краем миски по переносице. Кровь хлынула с такой силой, словно прорвали пакет, приготовленный для переливания.
Она попятилась, прижимая ладонь к носу. А когда подняла взгляд, перед ней стоял не один противник, а двое.
Ника, измученная, слабая, но с неугасимым блеском в синих глазах.
И курносая девчонка, которая третий раз пыталась испортить ей всю игру.
– Ты просто дура тупая, – сказала Даша, оскалившись. – Злобная тупая дура с ножом.
