Как он дверь-то ухитрился открыть?
Но появление второго сыщика неожиданно изменило расклад в его пользу. Потому что хладнокровный Бабкин внезапно задергался. Похоже, боялся, что Калита сумеет успешно обороняться на два фронта… Это был бы дохлый номер! Тем более что у второго сыщика тоже имелся при себе огнестрел, а не пальнул он только потому, что оба они, и Калита, и Бабкин, слишком быстро перемещались в узком пространстве коридора. Опасался попасть в приятеля.
Как хорошо иметь дело с людьми, которые боятся друг за друга!
Сергей отвлекся на своего напарника.
Макс знал, что это произойдет, и был к этому готов. Схватив с пола пистолет, он, не оборачиваясь, нырнул в комнату, захлопнул дверь и задвинул засов. Снаружи ударили так, словно ледокол на полном ходу пытался пробить лед. Если бы Макс не устал так сильно, он бы даже засмеялся. Давай-давай, дядя! Двери здесь укрепленные, обшитые, многослойные, как хороший сэндвич.
Над его головой вздрагивала старая люстра, мелко дребезжа стеклянными подвесками.
Один удар, второй, третий…
И вдруг удары стихли.
Макс сидел на полу у стены, положив палец на спусковой крючок.
Он не понимал, что делать дальше.
Получается, все было зря.
Он попытался придумать какой-нибудь выход… Но все их совместные идеи и комбинации принадлежали его подруге. Он всегда был хорошим исполнителем.
А сейчас она в подвале, и он даже не понимает, нужно ли ему спуститься к ней, чтобы помочь, или дожидаться здесь…
Азарт драки схлынул. Вместе с ним исчезла чрезвычайная ясность восприятия.
Одно он понимал четко: если сыщики не дураки, они закроют их здесь с обеих сторон, один засядет под окном, второй под дверью, и вызовут полицию. Два заложника в подвале никого не спасут.
Он обернулся на шорох и оцепенел. Из люка выбиралась Ника. Расцарапанное лицо, спутавшиеся волосы. Вокруг разбитых губ засохла кровавая кайма.
Ставень снаружи щелкнул и отлетел, будто фанерный. В окно хлынул свет. Максим понял, что его скоро скрутят, это вопрос не часов, а минут.
И дверь он сильно переоценил: Бабкин выбьет ее если не с пятого удара, то с десятого.
Он подвел свою любовь. Не смог защитить ее.
Но есть кое-что, что он все-таки способен сделать для нее напоследок.
Не раздумывая больше, Максим вскинул пистолет Бабкина и выстрелил в Нику, почти не целясь.
Во лбу у Ники возникла небольшая печать. Он помнил такие печати на посылках, которые они с мамой получали на почте когда-то, очень-очень давно.
