Как думаешь, где они раздобыли фальшивого сына?
– Не уверен, что он фальшивый, – отозвался Макар.
– Почему?
– Я бы в этом случае доверял проксемике, а она говорит, что расстояние между…
Бабкин воззрился на него, и Илюшин поднял бровь:
– Что ты на меня так смотришь?
– Ты увлекся астрологией?
Макар хмыкнул.
– Проксемика, мой невежественный друг, – это раздел социальной психологии, которая занимается изучением личного пространства человека в повседневном поведении. А Проксима Центавра, о которой ты сейчас подумал, – это ближайшая к Солнцу звезда.
Так вот, проксемика советует смотреть на ориентацию людей в пространстве и по отношению друг к другу, чтобы понять, в каких они отношениях. Улавливаешь?
– Да уж не бином Ньютона, – пробормотал уязвленный Сергей.
– Женщина, которая представилась матерью Белоусовой, постоянно держалась рядом с парнем. Когда они были у нас, он занял стул, она стояла за ним, положив ему руки на плечи. В квартире он тоже терся близко от нее. Я бы не исключал, что это реальные мать и сын.
– А отец?
– Отец – нет, он был сам по себе. Довольно отстраненный человек, если отбросить его притворную позу «Ах, найдите мою пропавшую дочь». Мы списали неровности его игры на сильные переживания, а он просто паршивый актер. Кстати, у нас их фотографии с паспортов. Данные фальшивые, но фото-то настоящие. Можем прогнать по базе?
– Попробуем, но это долго.
До Твери долетели по платной дороге за два часа. Зато потом Бабкин почти час крутился по узким улочкам, то и дело сверяясь с навигатором и чертыхаясь.
Дом, в котором жила семья Белоусовой, находился в районе частной застройки, за чертой города. Улицы здесь перетекали в пронумерованные переулки прихотливо и без всякой видимой логики. Сорок первый проезд сменялся шестнадцатым, вдруг выплывала откуда-то улица Вишневая, а за ней снова необъяснимо возникал сорок первый проезд. В конце концов Бабкин плюнул, отловил возле магазина аборигена – темнокожего, как индеец. Этот провожатый с удовольствием взял на себя функции штурмана.
Пять минут спустя они выехали к нужной точке.
Абориген с большим достоинством принял у Бабкина купюру, приподнял несуществующую шляпу и испарился.
Сыщики вышли из машины и остановились перед домом, в котором еще полгода назад жила Даша Белоусова.
Перед ними было типичное жилье кума Тыквы, вставшего на ноги. Постройку как будто собрали из разных деталей, плохо подходящих друг к другу, но сердцем ее, несомненно, была деревенская хибара в два окна.
