Слева хибару дополнял пристрой из сайдинга. Справа клеилась кирпичная веранда. Второй этаж, по прикидкам Бабкина, надстраивали как минимум трижды.
– Людмиле Белоусовой сорок пять, – негромко сказал он. – Воспитывает семерых детей от разных мужей. Старшие уже взрослые, двадцать три, двадцать два и двадцать, но живут с ней. Младшим – пятнадцать и тринадцать, самой мелкой – пять.
– Это все свои дети или усыновленные? – удивленно спросил Макар.
– Свои.
– Ого! А что с отцами?"
"– Первый муж в розыске. Второй в Черногории живет, детьми не интересуется.
Третий свалил и не платит алименты; в суде лежит производство по делу. Про отца младшей вообще неизвестно, кажется, мать и сама не знает, от кого родила.
– Удивительное умение выбирать партнеров. Ну что, идем знакомиться…
Калитка оказалась не заперта. Не было ни пса в конуре, ни кошки, спящей на крыльце. Вдоль забора вяло колыхались петунии. В огороде на неровных грядках, огражденных шифером, зеленела морковная ботва.
Пыльно, неряшливо.
С соседнего участка доносится вонь куриного помета.
Хлопнула дверь, и на пороге появилась женщина в коротком цветастом платье-халатике, открывавшем крепкие загорелые ноги. Сергей ожидал увидеть замученную тетку, но хозяйка была моложава и румяна.
– А вы что здесь ищете? – Она с любопытством уставилась на них.
– Здравствуйте. – Илюшин выступил вперед. – Людмила Белоусова здесь живет?
– Это я…
– Мы хотели бы поговорить о вашей дочери, Даше.
Она всплеснула руками:
– Нашли эту дрянь? Где она, подлая? – Щеки ее вспыхнули, и она стремительно сбежала с крыльца.
– Дарья! Дарья, бессовестная ты девка!
Белоусова выскочила за калитку, подбежала к «БМВ» Сергея и принялась барабанить кулачками по стеклу. Задние окна были затемнены, но не составляло никакого труда разглядеть через лобовое, что в салоне пусто.
– Людмила, там никого нет, – громко сказал Макар, выйдя за ней следом.
– Я хочу знать, где она! – кричала Белоусова, не слушая его.
К окнам дома изнутри прилипли детские физиономии.
– А хотите знать, во сколько вам обойдутся новые стекла для этой машины? – хладнокровно поинтересовался Илюшин.
Упоминание о деньгах подействовало на нее как ушат холодной воды. Белоусова отступила на два шага, уронив руки. Постояла и обернулась к ним – растерянная, покрасневшая:
– Извините! Я думала… Думала, вы привезли ее…
Вспышка глупого и необоснованного гнева никак не вязалась у Сергея с ее милым простоватым лицом.
