Замкнутой и имеющей обо всем собственное мнение. Академические способности отличные: с учебой у нее не возникало никаких сложностей. Выраженной одаренности, пристрастия к чему-то я не замечала. Хотя нет, пожалуй, в секцию бокса она с удовольствием ходила…
– Бокс?
– А что вас удивляет? Ей же надо было научиться как-то себя защищать. Да и выбор у нас не так чтоб богатый, что есть – тому и рады.
– Как Даша оказалась в интернате?
Степашина раздвинула губы в неприятной улыбке.
– Стараниями своей матери, разумеется.
Вы не представляете, сколько стен прошибла эта женщина, пока не добилась желаемого.
– Людмила хотела избавиться от дочери? Почему? Вы описываете ее как совершенно нормальную девочку…
– Боже мой, да именно поэтому! Потому что Даша была совершенно нормальной девочкой!
Макар озадаченно помолчал.
– Нет, я не понимаю, – признался он.
– Ох, ну как вам объяснить… Из всех детей в ее семье Даша – самый беспроблемный ребенок. Даже с младшей в детском саду не справляются, как я слышала, и Люда уже вынуждена была перевести ее в другое место.
А за Дашей не нужно было приглядывать, ловить за руку на воровстве, возвращать вещи в магазины… Она не дралась, не курила, не била окна в школе, не сбегала из дома, не связывалась с парнями вдвое старше. Это в итоге сыграло с ней злую шутку. Ее мать всегда была поглощена теми отпрысками, которые доставляли окружающим неприятности. А Даша не доставляла. На нее не нужно было эмоционально тратиться. Это проклятие благополучных средних детей.
Со старшими матери адаптируются к родительству, с младшими носятся как с писаной торбой. А средним – успешным, неглупым, способным – достается по остаточному принципу.
– Вы хотите сказать, Людмила свою дочь не любила? – вмешался Бабкин.
– Я хочу сказать, она ее не замечала, – отрезала Степашина. – А ума и сердца на то, чтобы понять, что это хороший добрый ребенок, которому нужно столько же внимания, сколько и ее старшим засранцам, Людмиле не хватило!
Она спохватилась и охнула:
– Простите! Я не должна была так говорить, это крайне непрофессионально.
– Вы знакомы с Людмилой, да? – спросил Макар.
Бабкину показалось, Степашина смутилась.
– Мы вместе учились. Не хочу злословить… – Было видно, что именно этого ей и хочется, и Илюшин понимающе закивал, подбадривая ее. – Но она всегда была мастером сваливать свои обязанности на самых, на первый взгляд, неподходящих для этого людей. – Женщина криво усмехнулась.
