Неужели ты до сих пор считал, дожив до седин, что в многодетных семьях чадолюбие – это основная причина для рождения детей?
– Ну почему же, еще религиозность…
– Людмила семь раз рожала от каких-то типов, от которых не видит теперь ни денег, ни заботы. От первого мужа троих, от второго двоих, и потом ещё по разу. Эта нехитрая арифметика тебе ничего не подсказывает?
– Ну разъясни, раз ты такой умный. – Бабкин начал кипятиться. Илюшин с его чувством собственного превосходства по-прежнему был единственным человеком, способным вывести Сергея из себя за считаные минуты.
Но Макар не стал ничего разъяснять.
– Я у Белоусовых часы забыл, – невозмутимо сказал он.
Бабкин присвистнул.
– Как ты ухитрился?
Илюшин носил «умные часы», сопряженные с его смартфоном. Они следили за пульсом на тренировках, будили его, позволяли отвечать на звонки, записывать голосовые сообщения и имели еще бездну функций, необходимость которых Бабкин никогда не мог понять. У него самого часы были механические, еще дедовы, когда-то торжественно врученные ему на восемнадцатилетие.
Их металлический браслет сейчас приятно холодил запястье.
– Сейчас найду разворот…
– Не надо, потом заедем, – по-прежнему спокойно сказал Макар.
Сергей хотел поинтересоваться, откуда напарник знает, где именно потерял часы, и вдруг сообразил причину его невозмутимости.
– Ты что, нарочно их там сбросил? Обалдел? Их же приберет к рукам эта семейка…
– Не приберет. С телефона можно включить поиск, и старшие дети должны об этом знать.
С минуты на минуту кто-нибудь позвонит и скажет, чтобы мы возвращались.
Бабкин поразмыслил.
– Хочешь осмотреть дом или с кем-то поговорить?
– С младшим из братьев.
– С тем, который прятался за дверью?
– Ага. Они с Дашей от одного отца. Выглядит не так, как остальные, и ведет себя иначе. Вот его-то наш визит как раз очень заинтересовал.
– Ладно, перекинемся с ним парой слов. – Бабкин вырулил на парковку неподалеку от интерната. – Если только он сам горит таким желанием.
А то вернемся, и нам снова будут лить в уши, как тяжело воспитывать семерых засранцев.
Желто-белое пятиэтажное здание интерната выглядело чистым и даже уютным. Он ожидал худшего. На клумбах перед крыльцом клонились под ветром какие-то нежно-лиловые пушистые метелки.
Им навстречу вышел охранник. Макар предъявил лицензию, и решетчатая калитка без скрипа распахнулась.
Бабкин в очередной раз подивился силе воздействия официальных документов на умы.
