– Скажите моему королю, что я не могу встать… Здесь, в этой сумке, будущее Франции! А под Прагой дела идут блестяще!
Словно из рога изобилия посыпались милости:
– Шкатулка короля к вашим услугам…
– Лейб-хирург его величества прибыл…
– Золотая табакерка с алмазами и портретом короля…
– Чин поручика лейб-драгунского полка…
По дороге этой стремительной карьеры осталось лежать 48 загнанных насмерть лошадей. От Петербурга до Версаля они отметили, как вехи, путь кавалера к славе трубящей. Но в самом Париже де Еон… увы, разочаровался!
После широких, залитых зимним солнцем петербургских площадей Париж вдруг показался ему маленьким, темным и грязным… Впрочем, это не только мнение де Еона, – любой француз того времени, вернувшись из Петербурга, с грустью высказывался далеко не в пользу своей столицы.
И кавалеру, несмотря на угрозы Бестужева, вдруг страстно захотелось вернуться обратно на берега Невы, засыпанные чудесным пушистым снегом…
Но сначала – дела! Терсье уже предупредил его:
– Остерегайтесь вступаться за принца Конти: положение сюзерена сейчас шатко благодаря капризам маркизы Помпадур, и вы можете оступиться в самом начале славы, моя прекрасная де Бомон!
Доложили королю мнение Петербурга: ответ Елизаветы о курляндской инвеституре был уклончив, жезл русского маршальства для Конти тоже повисал в воздухе, и Людовик сомневался:
– Если у де Еона есть письма к принцу, пусть он их передаст.
Но я хотел бы знать, что ответит этот шалопай.
Положение «карманного» визиря Франции было сейчас таково, что Конти, не стесняясь, плакал.
"
"– Неужели, – говорил он, – мне так и суждено умереть, не испытав тяжести короны? Теперь я согласен получить корону даже от евреев, будь только она у них в запасе на Иерусалимское царство! Ах, эта подлая «рыбешка», не будем называть ее по имени… Что бы доброй Елизавете воскресить для меня древнее Киевское княжество! Скажите, шевалье, разве я был бы плохим князем для запорожцев?
– К сожалению, высокий принц, – вздохнул де Еон, – Украина имеет гетмана – Кирилла Разумовского!
– В том-то и дело, – печалился Конти, – что, куда ни поглядишь, все лучшие места уже расхватаны… Мир действительно стал тесен.
Сейчас хоть заводи королевство эскимосское! Ах, Курляндия, Курляндия! Остается сказать – прощай навсегда…
* * *Курляндия! Золотые россыпи песков в янтаре медовом, стройно взлетающие к небу сосны, рабские спины латышей и литовцев, черные вороны злобно каркают над древними замками крестоносцев.
