– Если Россия возглавит политику мира в Европе, властолюбию Берлина будет положен конец. А Франция обладает еще немалым источником сил и богатств, чтобы стать приятной союзницей великой России…
– Ах, – отвечал Горчаков, – если бы эти речи да слышать от Франции раньше. Но время альянсов еще не пришло.
Александр II принял Тьера без сантиментов:
– Вы просите вмешательства? Но слова бессильны. Берлин присмиреет, если ему погрозят оружием. А кто это сделает?.. Считайте, что наш призыв к гуманности и справедливости – это пока самая действенная помощь Франции.
Горчаков неожиданно задал Тьеру вопрос:
– А как вы относитесь к потере Эльзаса и Лотарингии? Будь я на вашем месте, я бы отдал их немцам… временно.
Ответ из прусской ставки на призыв России к гуманности не поступал очень долго. Тьер нервничал. Среди ночи он был вызван на Певческий мост. Горчаков бодрствовал.
– Версаль наконец-то ответил государю, – сообщил он. – Имейте мужество снести унижение.
Мы просили Пруссию не отрывать кусков от Франции, но решать этот вопрос будем не мы, а победители из Norddeutschebundeskanzlei Бисмарка…
Заметив на рукаве Тьера траурную повязку, русский политик со строгим упреком выговорил ему:
– Рано вы начали носить траур по Франции.
– О, – воскликнул Тьер, – если б только Франция! А то ведь на днях скончалась моя горячо любимая мадам Доон.
– Простите, это…
– Моя теща. Ах, какая дивная дама!
Отпустив Тьера, Горчаков долго не мог опомниться:
– Впервые в жизни я вижу человека, влюбленного в тещу.
Это ведь тоже оперетта, но под похоронную музыку…
* * *Жомини совершил нечто вроде глубокой политической разведки – по тылам Европы, посетил и Англию, которую ненавидел. Измотанный качкой, на голландском пароходе он вернулся домой.
– Ну, и каковы же выводы? – спросил его канцлер.
– Европа в смятении. Денонсируйте Парижский трактат без боязни. Англия ограничится лишь суровой нотацией…
Горчаков опустился на колени перед иконой, в тиши кабинета было слышно, как хрустнули его коленные суставы.
– Господи, – взмолился он, – укрепи меня…
Близился миг, которого он ждал 14 долгих лет!"
"В кабинете царя был созван секретный совет. Горчаков сказал, что поражение Наполеона III устранило с политического горизонта одного из главных виновников Парижского трактата 1856 года. Россия должна провести ревизию этого документа.
