Лично вам, как чеху, я напомню о чешских демонстрациях в Праге, где ваши собратья по крови приветствуют возрождение русского флота…
Явился и скромный де Габриак – от правительства Франции, которое из Парижа бежало в Бордо. Горчаков улыбнулся:
– Дорогой маркиз, вы же понимаете, что ваш протест выглядит наивно. Я послал циркуляр в Бордо не из политической необходимости, а лишь из чувства элементарной вежливости.
От посла Италии он отделался одним ударом, напомнив, что в разгар боев под Севастополем итальянцы зарились на Крым:
– Откуда у вас эти захватнические потуги?.
.
Горчакова навестил и посол далекого Вашингтона:
– Америка никогда не признавала условий Парижского трактата. Эскадры флота Соединенных Штатов в вашем распоряжении. Скажите слово, и наши мониторы появятся на Босфоре, готовые залпами по сералю султана Турции расплатиться с Россией за все услуги, которые она оказала президенту Аврааму Линкольну в его борьбе с Южными Штатами…
– Я тронут, – сказал Горчаков. – Передайте благодарность конгрессу.
Но война ограничится порханием бумаг. Потом все бумаги подошьют в дела архивов, а мы, успокоив нервы валерьянкой, приступим к возрождению Черноморского флота.
Когда все бомбы взорвались и осколки пронесло над головой Горчакова, он сел к столу и вдогонку за циркуляром разослал по столицам Европы ответные ноты. В них он решительно подтвердил, что ни при каких обстоятельствах российская нация не откажется от принятого решения!
Твердый тон – это был самый верный тон.
Все попытки давления Горчаков смело отметал.
Англия предложила созвать конференцию.
– Без колебаний, – согласился на это Горчаков. – Но при условии, что конференция не сделает даже слабой попытки сомневаться в суверенности наших прав на Черное море…
* * *В зале министерства накрыли стол для торжественного банкета. С бокалом шампанского выступил седенький Тютчев:
Князь, вы сдержали ваше слово!Не двинув пушки, ни рубля,В свои права вступает сноваРодная русская земля.И нам завещанное мореОпять свободною волной,О кратком позабыв позоре,Лобзает берег свой родной.
"
"Лондонская конференция, как и предвидел Горчаков, превратилась в обычную говорильню; английские дипломаты прочитали Филиппу Ивановичу Брунову нудную нотацию на тему о том, что «вечность» договоров следует уважать. Пока «юркий Дизи» долбил его клювом в темя, Брунов сладко подремывал. Посол в Лондоне был слишком стар, и нотация не подействовала…
Горчаков переживал триумф! Его кабинет был засыпан тысячами телеграмм.
