Перри Мейсон: Дело о рисковой вдове. Дело о сумочке вымогательницы

Чувства таких женщин, когда они влюбляются, представляют собой комбинацию материнского инстинкта и полового влечения. Готов поспорить: она ни перед чем не остановится. Впрочем, время для разговоров прошло. Мне нужно увидеться с Диксоном.

– Постарайся быть осторожным, – попросил Дрейк.

– Теперь я всегда буду осторожным, – ответил Мейсон. – Но не медлительным. Я вынужден действовать быстро.

Мейсон легко отыскал дом Уилфреда Диксона, представлявший собой довольно величественное сооружение с оштукатуренными белыми стенами, красной черепичной крышей, с гаражом на три машины, возвышавшееся на живописном участке, где царила атмосфера спокойной роскоши.

Мейсон без труда добился аудиенции с Уилфредом Диксоном, который принял его в комнате, расположенной в юго-восточной части дома. Помещение представляло собой нечто среднее между комнатой для отдыха и рабочим кабинетом. Удобные кожаные кресла, жалюзи на окнах, картины на стенах, огромный письменный стол, портативный бар, кожаная кушетка, на которой сразу хотелось расслабиться.

На столе стояли три телефонных аппарата, но не было видно ни шкафов с картотекой, ни бумаг на столе. Уилфред Диксон оказался коренастым невысоким мужчиной с абсолютно седыми волосами, стальными глазами и лицом, загорелым от шеи до корней волос. Цвет лица свидетельствовал о частых посещениях гольф-клуба либо о регулярных сеансах облучения кварцевой лампой.

– Присаживайтесь, прошу вас, мистер Мейсон, – предложил Диксон, сердечно пожав руку Мейсона сильными пальцами.

 – Я так много слышал о вас и, естественно, очень рад нашей встрече, хотя мне и не совсем понятен ее смысл. Полагаю, она как-то связана с трагической кончиной Харрингтона Фолкнера.

– Вы правы, – подтвердил Мейсон, не сводя с Диксона глаз.

Диксон выдержал взгляд Мейсона.

– Я занимаюсь делами Дженевив Фолкнер уже несколько лет. Она была первой женой мистера Фолкнера. Впрочем, не сомневаюсь в вашей прекрасной осведомленности.

Лицо Диксона озарила сердечная обезоруживающая улыбка.

– Вы лично знали Харрингтона Фолкнера? – спросил Мейсон.

– Да, конечно, – ответил Диксон таким тоном, будто сообщает широко известный очевидный факт.

– Вы часто беседовали с ним?

– Да. Понимаете, Дженевив чувствовала себя несколько неловко на деловых встречах с бывшим мужем. В то же время первая миссис Фолкнер, я буду называть ее Дженевив, если вы не против, живо интересовалась делами фирмы.