— Я так рада, что вы пришли, — произнесла Мирна Дейвенпорт своим обычным тихим монотонным голосом. — Мне сообщили, что вы здесь. Окружной прокурор очень славный.
— Вы с ним разговаривали?
— Да.
— Что вы ему рассказали?
— Все, что знаю о случившемся.
— Вы что-нибудь подписывали?
— Нет.
— С этой минуты вы перестаете говорить, — приказал ей Мейсон. — Пусть говорят другие.
— А что мне делать, если мне будут задавать вопросы?
— Отсылайте всех ко мне. Скажите, что на все вопросы отвечаю я.
— Но, мистер Мейсон, я хотела бы, чтобы все прояснилось.
Я хотела бы…
— Разумеется, вы хотите, чтобы все прояснилось и со всем разобрались, — перебил Мейсон. — Кто не хочет-то? Но после того, как все выяснится здесь, вас потащат в Лос-Анджелес и будут судить за убийство Гортензии Пэкстон.
— Но ведь они это сделают в любом случае? Разве они…
Мейсон покачал головой.
— Каждый округ надеется, что в другом вас осудят. Если вы получите обвинительный приговор по какой угодно статье в одном из округов, то во втором вы точно получите смертный приговор.
Давайте говорить откровенно. Давайте выложим карты на стол и будем смотреть на факты.
Мирна Дейвенпорт внезапно опустилась на стул, словно у нее подкосились ноги и она оказалась без сил.
— Это очень больно? — спросила она.
— Что? — не понял Мейсон.
— Смерть в газовой камере.
Мейсон пристально посмотрел на нее.
— Говорят, что абсолютно безболезненно. Один раз вдохнете газ и отключитесь через десятую долю секунды.
— Уже легче. Мне говорили, что люди долго задыхаются, словно их пытаются душить, кашляют и очень страдают.
"
"— Кто вам это говорил?
— Один человек в этом заведении.
— Из сотрудников?
— Нет, из заключенных.
— Женщина?
— Да.
— Держитесь от нее подальше, — посоветовал Мейсон. — Ни с кем не разговаривайте. Ни с кем не заводите дружбу. Сидите тихо. Предоставьте все мне.
— Вы и дальше будете меня представлять? — спросила она.
Мейсон кивнул.
— Я боялась… я боялась, что вы можете отказаться.
— Я не бросаю клиентов, — заявил Мейсон.
— Даже если вы виновны, вы имеете право на защиту и слушание вашего дела в суде. У вас есть права, которые вам гарантирует наше законодательство. А мое дело — проследить за тем, чтобы эти права соблюдались.
— Спасибо.
— Вы виновны?
— Нет.
— В отравлении Гортензии Пэксон?
— Нет.
— В отравлении вашего мужа?
— Нет.
— Вы должны мне кое-что объяснить, — устало сказал Мейсон, подвинул стул и уселся напротив нее.
— Я знаю.
Мейсон пристально посмотрел на нее.
