Вот только шлюпка выходит из прокола, как готовый к бою солдат, а катер — как заспанный подросток, отчаянно нашаривающий коммуникатор. Ну так Лес с Эберхардом и не сражаться летят, верно?
Когда катер вынырнул у Ла-Анамели, Лес расхохотался.
Эберхард был уже вполне бодр и весел, чувство опасности у него притупилось, но хохотать?
— Ты чего? — спросил он приятеля.
— Так ведь держит! — отозвался Лес. — Прикинь, я снова могу летать!
— А ты не мог? — изумился приятель. — Но мы же с тобой летали уже?
— Мог, — кивнул Лес.
— Предварительно накачанный нейротониками и прочей дрянью. Обе ноги у меня выращенные, там всё как бы в порядке, но нейроны… Они идут к ногам от самого мозга, через всё тело. Они всё время сбивались на мысль, что ног у меня нет. Домато, врач Ания, говорил мне, что рано или поздно это пройдёт. Что сосуды перестанут топорщиться во мне, как ежиные иглы. И ты представляешь — эта проклятая конфирмация! По мне собирали четыре консилиума — наследник Дома не может быть жалкой развалиной. И всё получилось! Так что польза от ритуалов всё-таки есть.
Я — лечу, понимаешь ты, а?
Эберхард потрясённо смотрел на Леса.
— Так ты не был даже уверен, что перенесёшь такое сложное путешествие? Нам же по схеме теперь — пять раз прыгать!
Но Лес только весело сверкнул зубами.
— Учись рисковать, наследник, — он дотянулся сзади и хлопнул Эберхарда по плечу. — Если ты не влетишь в этот мир с разгона — он не прогнётся.
— А как вообще вышло, что ты остался без ног? — спросил Эберхард.
Ему сейчас было плевать на условности.
Да, они договаривались не обсуждать это, но транквилизатор призывал забить на всё. И на прошлые обещания — тоже.
Лес фыркнул. У него тоже бурлило в крови — но от естественного родного адреналина.
— Ну ладно, слушай, — сказал он. — Но расскажешь кому — убью.
* * **Ретикулярная формация — комплекс нервных структур мозга, играющий важную роль в регуляции сна и бодрствования. Кома возникает, когда ретикулярная формация нарушается или повреждается, и мозг больше не может реагировать на внешние стимулы.
Глава 7
Открытый космос. «Персефона»
От капитанской каюты до офицерской столовой — рукой подать, она рядом с буфетом. Но капитан, в гордом одиночестве идущий по коридору крейсера, который должен принять сегодня на борт целую банду хаттов — это просто магнит для команды.
Сначала к нему приклеился вздыхающий над схемой далтитового отсека Гарман, потом сразу два дежурных связиста — с первой и со второй палуб, потом кабельщик и старший лифтёр.
