Перси Джексон и Лабиринт смерти

И тут мой брат Тайсон вырвал из земли фонарный столб и скомандовал:

— Уходите! Кампе я беру на себя. Бегите же.

— Я с тобой, — сказал я.

— Нет, — решительно отказался Тайсон. — Беги. Яд не опасен для циклопов. Причиняет жуткую боль, но не убивает.

— Беги, брат. Встретимся внутри лабиринта.

Мне была противна мысль, что я оставлю Тайсона одного. Однажды я уже чуть было не лишился его, и мне не хотелось бы опять испытать такие же муки совести. Но спорить не время, а лучшего предложения у меня нет.

До этого она не сводила глаз с Бриарея, но когда Тайсон двинул ее столбом прямо в грудь, она обратила внимание и на него. Пригвожденная к стене, она, извиваясь, молотила своими кривыми клинками по столбу, разнося его в клочья. Яд растекался вокруг нее целыми лужами и шипел, вскипая на цементе.

Тайсон успел отпрыгнуть подальше, но волосы Кампе развевались и шипели, а гадюки, ползая у ее ног, выбрасывали языки далеко в стороны.

Мы уже почти домчались до тюремного блока, и последнее, что я видел, оглянувшись, был Тайсон, выдергивающий из земли ларек, в котором торговали мороженым и разными пустяками, и швыряющий его в Кампе. Мороженое и яд разлетались по воздуху, на голове Кампе извивались змеи, заляпанные тутти-фрутти. Мы ворвались назад в тюремный двор.

— Я больше не могу бежать, — пожаловался Бриарей.

— Тайсон ради тебя жизнью рискует! — заорал я на него. — Значит, можешь!

Когда мы добежали до двери тюрьмы, я услыхал разгневанный рев, оглянулся назад и увидел, что Тайсон на всех парах мчится к нам, а Кампе, вся в пятнах от мороженого, висит у него на хвосте. Крылья ее увешаны футболками с рекламой «Посетите Алькатрас!», медвежья голова на поясе рычит, пытаясь сбросить прицепившиеся к морде солнцезащитные очки.

— Скорей! — воскликнула Аннабет.

Словно нас еще надо было подгонять!

Мы ворвались в ту камеру, в которую попали из лабиринта, но теперь все ее стены были исключительно гладкими — никакого огромного валуна вместо двери.

— Ищите метку! — крикнула Аннабет.

Гроувер быстро коснулся крохотной царапины, и она на глазах превратилась в греческую букву «дельта». Метка Дедала засияла синим светом, и каменная стена стала отъезжать в сторону.