Перси Джексон и Лабиринт смерти

Не меньше двадцати футов в размахе! Своей сверкающей поверхностью металлические перья ловили отблески солнечного света и переливались тридцатью разными оттенками золота. Прекрасная работа, но что-то подсказывало мне, что эта штука никогда не полетит. Слишком она тяжелая, к тому же в этой темнице совершенно не было места для того, чтобы как следует разогнаться.

Мальчик оставил меха и подбежал к отцу, чтобы посмотреть на крылья. Он радостно засмеялся, хотя весь был потный и перепачканный.

— Отец, ты настоящий гений!

— Я и сам это знаю, Икар.

 — Старик улыбнулся. — Но сейчас нам надо торопиться. На то, чтобы как следует зафиксировать эти крылья на теле, уйдет не меньше часа. Поди сюда.

— Давай ты первый, — возразил Икар.

Старик запротестовал, но сын настаивал на своем.

— Ты сделал их, отец. Тебе и принадлежит честь надеть их первым.

Мальчик стал прилаживать кожаную упряжь на груди отца. Вся она, особенно тонкие ремешки, что бежали от плеч к запястьям, здорово напоминала альпинистское снаряжение. Затем он стал приклеивать к надетой уже упряжи сами крылья.

Для этого он пользовался составом из металлического бочонка, который здорово смахивал на баллончик-распылитель с термоклеем, только бочонок этот был огромного размера.

— Восковое соединение не слишком надежно, его хватит только на несколько часов, — взволнованно говорил Дедал, пока сын трудился над его снаряжением. — Сначала нужно дать ему время застыть и закрепиться. В полете нельзя подниматься слишком высоко, а также опускаться слишком низко.

Иначе морская вода увлажнит воск, а…

— …а солнце растопит его, — договорил за него сын. — Да, отец, я знаю. Мы об этом говорили уже не меньше тысячи раз!

— В таком деле не должно быть места легкомыслию.

— Я верю в твой талант, отец. Никто на свете не может с тобой сравниться.

Глаза старика засияли. Было видно, как сильно он любит сына.

— А теперь дай-ка я прилажу твои крылья и сделаю это как следует. Иди ко мне.

Дело шло медленно. Пальцы старика путались в ремешках, он едва справился с тем, чтобы удержать крылья в нужном положении, пока закреплял их воском из бочонка.

Его собственные крылья, уже надетые, словно бы тянули его вниз и мешали работать.

— Ох, я вожусь слишком долго, — бормотал он про себя. — До чего же я неповоротлив.

— Не торопись, отец, — подбадривал его мальчик. — Охранники не придут, пока…

Двери мастерской задрожали от сильного стука. Дедал быстро забаррикадировал их, выдвинув деревянный засов, но они продолжали трястись.