Она называется как-то так: “Жертва сексуального насилия”, а подзаголовок “Тимофей Кольцов, подвергавшийся в детстве сексуальному насилию, организовал экспорт детей за границу”.
Нащупав рукой, Катерина села на подоконник. Ноги ее не держали.
– Катя! – Голос у Славы был такой, как будто он сообщил ей, что ее приговорили к смертной казни. Хотя, наверное, так оно и было. – Кать, мы не знаем, что делать. Откуда это выплыло? Что это за бред, а?
– Это не бред, – мертвым голосом ответила она, и Слава испугался еще больше.
– Это не бред, Слава. Об этом никто не знал, кроме меня. Меня и Генерального прокурора.
– Ты что, Кать? – спросил Слава. – Какого прокурора?
– Снимайте материал. Что хотите делайте, платите любые деньги. Слышишь, Слава? Любые. Сейчас я позвоню главному редактору “Коммерсанта”. Ставьте запасной вариант с покушением.
У Приходченко на этот случай все есть, даже фотографии. Скажи ему, пусть звонит Хотенко, чтобы завтра информация во “Времени” прошла, как будто покушение было вчера.
Она знала – Тимофей не простит.
Никогда.
Никто, кроме нее, не знал о его детстве. Никто не знал о калининградской фирме “Гранд Эд”. Информация могла просочиться только через нее.
– Катька, тебе плохо? – испуганно спросил Слава.
– Приходченко знает?
– Да, конечно. Он попросил тебе позвонить.
– Слава, нужно быстро узнать, куда еще отдали информацию. Кроме “Коммерсанта”. Позвони Терентьеву, у него везде свои. Мы готовы заплатить любые деньги за замену материала. О господи, господи… Слава, и завтра информация о покушении на него должна не просто прозвучать, она должна грянуть как лавина, иначе мы пропали.
Слышишь, Славка?
– Да, – откликнулся он. – Да, я звоню. Ты держись, Катя!
Едва он закончил говорить, как позвонил Приходченко.
– Кать, у нас беда. Олавка звонил?
– Олег, я позвоню в “Коммерсант”, а ты Хотенко. Завтрашний выпуск должен быть весь посвящен покушению.
– Тимофей уже знает?"
"– Нет. Надо перекупить все материалы, Олег. И в Москве, и в Калининграде: Я позвоню Генеральному прокурору, нужно срочно организовать интервью, где он приведет в пример эту его фирму как образец благотворительной и подвижнической деятельности, что-то в этом духе…
– Катька, кто? Кто сдал информацию? – Приходченко почти шептал, а лучше бы кричал.
– Не я, Олег, – сказала Катерина. Ей трудно было дышать. – Не я.
Она позвонила главному редактору “Коммерсанта”, с которым дружила много лет. Поломавшись, тот обещал материал снять и заменить его другим.
