– Ты смотришь?
– Спасибо, Ириш, смотрю, – ответила Катерина и прибавила звук."
"Так и есть. Один к одному “Герой дня”. Те же паузы, та же мрачная обрюзгшая физиономия, желтая от грима, те же неопределенные вопросы тетеньки-ведущей.
– Черт побери, – пробормотала Катерина, не в силах смотреть на то, как старательно ее клиент губит остатки собственного имиджа. Она повернулась к телевизору спиной и стала яростно печатать, чтоб хоть не видеть, а только слышать. Тимофей Кольцов бухтел что-то с экрана своим неподражаемым голосом, который так искажал микрофон, довольно долго.
Катерина продолжала мрачно печатать, как вдруг ее ухо выделило что-то смутно знакомое. Она прислушалась и выглянула из-за компьютера, недоверчиво глядя на экран.
– Я иду на выборы с четкой задачей, – говорил Тимофей Кольцов, уставившись тяжелым взглядом в камеру. – И уверен, что я ее выполню. Мой родной город будет жить без наркотиков. Может, эта задача не по плечу мне одному, но, объединившись, мы, калининградцы, с ней справимся.
Я не призываю никого выходить на улицы и ловить торговцев наркотиками или ввязываться в дела, которые должны делать правоохранительные органы. Я просто обещаю, что в моей области, – он подчеркнул слово “моей”, – наркотиков не будет. А люди имеют право решать, поддержат они меня или нет.
Не веря своим ушам, Катерина в волнении вытащила из шикарного настольного прибора разрезной нож для бумаг и уронила его. Тимофей Кольцов говорил почти слово в слово то, что она написала в очередном предложении, которое Приходченко еще недели три назад отдал Абдрашидзе.
Предложение кануло в Лету, повторив судьбу десятка других.
– Вы не боитесь криминальных структур, которые могут отреагировать на ваше выступление? – кокетливо спросила ведущая. Слушала она только себя, гостя – не слушала. “Вот дура”, – подумала Катерина сердито.
– Я ничего не боюсь, – Кольцов улыбнулся короткой людоедской улыбкой. – Я верю в человеческий разум и в то, что меня поддержат.
Я верю, что люди придут и проголосуют за избавление от наркотиков…
– Это уже агитация, Тимофей Ильич, – заметила ведущая с радостной улыбкой.
Но Кольцов не дал ей прервать себя:
– Это не агитация! – возразил он с досадой, и Катерина прибавила громкость. Заговорив о своей предвыборной программе, он вдруг обрел уверенность, перестал бухтеть и стал похож на бизнесмена и политика, а не на “условно-освобожденного”. – Агитация у нас еще впереди.
