Вам останется только принимать контрмеры.
– И примем. Может, “жучок” все-таки поставить?
– Может, и поставить. Я не смогу быть рядом каждую минуту. Да это и подозрительно в конце концов."
"– Хорошо, встретитесь с Павлом и все обсудите насчет “жучка”. Деньги мы перевели.
– O.K. И не звоните мне, лучше я…
– Побаиваетесь все же?
– Да ведь не вы же головой рискуете!
* * *
Тимофей стоял на самом краю и думал. Под ним и перед ним дышало и ревело невидимое в темноте громадное холодное море.
Он выстроил этот пирс специально, чтобы приходить сюда, когда вздумается, и слушать море.
Тимофей Кольцов не был романтиком и поэтом, но море завораживало и пугало его. Он относился к нему как к живому организму. В его присутствии он мог думать и принимать решения лучше, чем в присутствии своих компетентных и профессиональных замов. Море было таким же, как он сам, – расчетливо неуправляемым, не подчиняющимся никакому контролю, создающим всего лишь иллюзию близости к людям.
Люди могли использовать его только в той степени, которую оно допускало, и Тимофей тоже. Они оба не боялись выходить из берегов и заглатывать слабых и не готовых к борьбе.
Он никогда не мог толком объяснить себе своего отношения к морю, но когда пытался, выходило что-то в этом роде.
Ночная Балтика обдавала его соленым и влажным ветром. Белая пена исступленно бросалась на бетонные стойки пирса и ни с чем откатывалась назад. Тимофей думал.
Охрана на пирс за ним не пошла – темный силуэт, похожий на одногорбого верблюда, маячил почти у подъемника.
Ребятам было неуютно на ночном февральском ветру, они сбились в кучу и маялись, ожидая, когда у шефа пройдет очередной приступ любви к морским прогулкам.
Но шеф не торопился.
За три дня он провел восемь совещаний, уволил заместителя директора “Янтаря” по хозяйственной части, который стал воровать слишком активно, а директор уволить его не мог, потому что тот – родной племянник мэра.
Племянника Тимофей выгнал, с мэром объяснился вполне по-дружески. До сих пор Тимофей был нужен мэру гораздо больше, чем мэр Тимофею, и такое положение дел необходимо сохранить во что бы то ни стало, что Тимофей и сделал.
Ему всегда нравилось вникать в подробные мелочи управления. Они позволяли оставаться в курсе всех дел и не давали расслабиться окружению.
Барин в любой момент мог нагрянуть и потребовать от управляющих детальных отчетов.
