– По-моему, он нас нанял, чтобы Духову свалить, и с Приходченко они о-очень давние друзья, только скрывали, чтобы раньше времени панику в Юлиных рядах не посеять… Абдрашидзе считает, что это промахи Приходченко, а Приходченко считает, что мои.
– Может, так и есть? – осторожно спросила Марья Дмитриевна.
– Может, и есть, – раздраженно ответила Катерина, – и тогда меня надо уволить с работы. Кстати, я в понедельник опять улетаю в Калининград.
– Ты же только оттуда!
– Мам, я хочу сообщить тебе новость. До сентября текущего года я буду жить в основном там.
Сейчас полечу дней на десять, пока Кот Тимофей в Давосе, придумаю ему какие-нибудь интервью…
– Да, – подвела итог Марья Дмитриевна, поднимаясь с нагретого весенним солнцем крылечка, – работа у тебя – не позавидуешь… Лучше бы наукой занималась.
– Для науки я слишком умна и своеобразна! – провозгласила Катерина. – И работа у меня хорошая. Это вам, маман, самое место в университете, а мы попроще, на нас с Дашкой природа отдыхает.
– Кончай курить, природа, – усмехнулась Марья Дмитриевна.
– Уже пора бросать.
– Скоро брошу, – пообещала Катерина. – Вот победит Тимофей – и брошу.
Тимофей вернулся из весеннего тепла Швейцарии в закованную зимой и морозом Москву в середине марта. Он был не слишком доволен поездкой – время потерял, а дел никаких не сделал. Кроме того, оставленные в Москве “на хозяйстве” замы передрались между собой, что случалось с ними крайне редко. Каждый из них был себе не враг и зря Тимофея Ильича заботами не обременял.
Кроме того, газеты раскопали какую-то старую историю о связи одного из его замов с сидящим ныне в Матросской Тишине банкиром Вольдисом.
Это уж было совсем лишнее, особенно когда предвыборные дела Тимофея пошли не слишком хорошо. Что-то где-то буксовало и требовало его постоянного присутствия, а он вынужден был лететь в Давос и проводить там драгоценное время, так и не дождавшись нужной аудиенции.
Жена в последнюю неделю досаждала ему звонками и просилась приехать “поговорить”. Может, и зря он отказался – работы особой нет, вполне можно пообщаться.
Культурно, по-семейному, как называл это Тимофей Кольцов. А теперь она пристанет с общением, когда будет точно не до нее…
Очень сердитый, потому что без него в этот раз все действительно пошло не так, как нужно, он приехал домой в двенадцатом часу ночи.
Еще договаривая по мобильному, он зашел в квартиру и махнул рукой охране, отпуская ее. На ночь с ним оставалось наружное наблюдение и несколько камер в подъезде и около него.
