Ты ничего не можешь, жалкий слабый мальчишка. Что ты о себе возомнил? Кому ты нужен? Твоих жалких денег не хватит, чтобы откупиться от меня. Ты останешься со мной до тех пор, пока все не осточертеет тебе окончательно, и тогда мы вместе отправимся туда, откуда я родом. Ты не избавишься от меня.
– Я тебя уничтожу, – пообещал Тимофей, слабый от гудящего в голове набата и от того, что дьявол наваливался на него, мешая дышать.
– Ты уничтожишь меня только вместе с собой, – скалясь, пообещал дьявол и накрыл Тимофея с головой, – на, смотри! Вспоминай, кто ты на самом деле! Тебе не уйти от этого, тебе не уйти от себя.
Ты никому не нужен и не будешь нужен никогда. И сейчас я намного ближе к тебе, чем был двадцать лет назад.
– Я не верю, – пробормотал Тимофей, цепляясь горячими потными руками за остатки реальности. – Я не верю тебе.
Но дьявола его сопротивление только развеселило.
– Смотри, – приказал он, скалясь. – Смотри!
Тимофей не мог сопротивляться. У него не было сил. Почему-то они все кончились.
Подчиняясь, он открыл глаза и увидел то, что ему показывал дьявол.
* * *
Катерина рисовала лошадь. Приходченко мрачно курил, то и дело взглядывая на часы. Слава Панин щелкал автоматической ручкой, чем до невозможности раздражал окружающих, но никто не делал ему замечаний. Саша Скворцов сидел, неподвижно уставившись в одну точку.
– Что мы имеем? – подытожил Абдрашидзе бурную склоку, только что завершившуюся в его кабинете. – Мы имеем полный провал по всем направлениям, даже по тем, которые провалить было в принципе невозможно.
– Это не провал, – вступила Катерина, чувствуя, что основной гнев Абдрашидзе направлен именно на нее. – Я уже говорила, Игорь Вахтангович, что это не провал, а какое-то роковое стечение обстоятельств.
– Я не верю в роковые стечения обстоятельств, – холодно парировал Абдрашидзе. – Я верю в профессионализм и в успех, при наличии такового. Мы растеряли все преимущество. Нас все время опережают на последнем шаге.
– Но мы же…
Абдрашидзе перебил собравшуюся возражать Катерину:
– Я слышал вашу точку зрения.
Вы считаете, что дело в шпионаже. Не могу сказать, что я вам верю, но мы обязательно проверим все каналы, по которым может утекать информация. В том числе и вашу службу.
– Да ради бога, – пробормотала уязвленная Катерина. – Мы своих не продаем. Мы стоим на конфиденциальности и умении соблюсти интересы клиентов…
– Ладно, Кать, – морщась, вступил Приходченко. – Мы все хорошо осведомлены о твоем патриотизме.
