Перст судьбы. Эсмиль

Даже через толстое стекло витража, украшавшего узкое окно, она слышала визгливые звуки волынки, переплетавшиеся с веселой мелодией гармоники и флейты. Слышала дробный топот сотни ног, отплясывавших на мощеной камнем площади, пьяные крики, хохот и песни. На секунду ей показалось, что она уловила в общей какофонии женские голоса.

Отбросив одеяло, Эсмиль подошла к окну. Сквозь цветные стекла мало что можно было увидеть, но ей повезло обнаружить защелку, на которой держались тяжелые створки. Девушка осторожно открыла окно и выглянула наружу.

Прохладный ветер тут же проник под тонкую льняную рубашку, заставив кожу покрыться мурашками.

Да, слух ее не обманул, на площади, действительно, было несколько женщин, и все они ласкались к ее данганарам. Вот только одеты эти женщины были совсем не так скромно, как Ильза.

Незнакомки щеголяли ярко-красными платьями с откровенным декольте, обнажавшим грудь до самых сосков. Из окна их прелести были видны так, будто лежали на ладони, лишь слегка прикрытые узеньким кружевом.

Их юбки не скрывали линий бедер и ног, почти не оставляя места для фантазии, волосы были распущены и небрежно струились по обнаженным плечам. Рукава на платьях отсутствовали, даже в сумерках Эсмиль видела, как белеют руки этих женщин, обвивая темные силуэты данганаров. И у каждой из незнакомок на шее чернела полоска кожи, точно такая же, как та, что еще недавно украшала шею самой Эсмиль.

Рабыни!

Вот о ком говорила Ильза!

Затаив дыхание, девушка начала взглядом обшаривать площадь, надеясь отыскать Дарвейна в общей толпе.

Ее сердце сжалось от плохого предчувствия. Что если и он сейчас обнимает какую-нибудь рабыню? Ведь ему тоже, наверняка, приготовили «покорную женщину»? Что если он будет с ней?..

Эсмиль сама не заметила, как ее пальцы впились в подоконник. Закусив губу, она пытливо вглядывалась в веселящуюся толпу, и тревога все нарастала. Ей показалось, что у одного из дальних костров она заметила высокую фигуру лэра и рядом с ним – женский силуэт в красном платье.

Нет, Дарвейн не может с ней так поступить. Не может днем намекнуть на то, что готов жениться на ней, а ночь провести с рабыней!

А если может? Если у них здесь такой обычай? Ильза же сказала, что благородным квиннам не место на мужском пиру, для этого есть рабыни. А она теперь квинна. Благородная, незамужняя…

Зарычав, Эсмиль смахнула с широкого подоконника глиняный кувшин, на дне которого еще оставалась вода. Тот разлетелся на осколки, ударившись об пол.