Перстень Ивана Грозного

«Не трусь! — говорил его взгляд. — Не бойся свекрови, держись с ней строже. Ничего она тебе не сделает!»

Легко сказать. Лика схватилась за голову, и тут в сумочке зазвенел мобильник. Она взяла его дрожащими руками.

«Саша», — прочитала она. Какой Саша? Ах да, они познакомились два дня назад в супермаркете, еще в кафе посидели, он Лике понравился — сильный, заботливый, добрый, наверное. И неравнодушный. Впрочем, если с мужем сравнивать, то каждый второй мужчина лучше его будет. Или даже каждый первый.

— Да! — ответила она.

— Лика, это ты? Какое красивое имя… Слушай, я соскучился, давай встретимся вечером!

— Давай! — обрадовалась Лика. — Давай прямо сейчас, не будем вечера ждать!

Ей просто необходимо уйти сейчас из дома, причем как можно скорее, пока свекровь не вернулась. Она накрасилась посильнее и долго замазывала синяк и ссадину на лбу. Вроде получилось.

Входная дверь распахнулась, и в офис вошла Елизавета Арнольдовна.

Лицо ее было багрово, как закат в тропиках, она тяжело дышала и оглядывалась по сторонам, словно не понимая, куда попала.

За матерью плелся Сергей, тупо глядя себе под ноги.

Степаныч при появлении хозяйки вскочил по стойке «смирно» и выпалил:

— Здрасте, Елизавета Арнольдовна!

Ее взгляд остановился на охраннике. Хозяйка с трудом перевела дыхание и проговорила прерывающимся голосом:

— Борис… Боря… не появлялся? Ничего про него не слышно?

— Он… он не появлялся… — проблеял Степаныч, пряча руки за спину. — Только… это… тут звонили…

Робеющий отставной мент — это зрелище редкое и удивительное, достойное Красной книги или Книги рекордов Гиннесса.

— Кто звонили? Что звонили? — набросилась на него хозяйка. — Что ты мямлишь? Говори яснее!

— Сбили его машиной… насмерть! — выпалил Степаныч.

Видимо, ему так трудно было сообщить хозяйке эту информацию, она такой тяжестью давила на него, что Степаныч вывалил ее разом, без подготовки, чтобы сбросить эту тяжесть, и теперь почувствовал явное облегчение — самое страшное осталось позади.

Он так был поглощен своими страданиями, что не сразу заметил, какое впечатление его слова произвели на хозяйку.

Елизавета Арнольдовна попятилась, пока не уперлась спиной в стену, широко открыла рот и чужим надтреснутым голосом переспросила:

— Кого — Бореньку? Насмерть?

— Насмерть… — слабым эхом повторил Степаныч.

Елизавета сползла по стене на пол.

Цвет лица ее из багрового стал синюшным. Глаза остекленели и стали бессмысленными.