Перстень Ивана Грозного

Казалось, что что-то перекатывается по полу, иногда стукаясь о стены.

Никаких звуков там быть не могло, поскольку Инесса жила одна и не держала в доме никаких домашних, с позволения сказать, любимцев. Однако, как ни странно, она ничуть не испугалась, а только почувствовала любопытство.

Чтобы выяснить причину странных звуков, Инесса спустила ноги с кровати. Она хотела нашарить тапочки, которые обычно уползали под кровать — но те вдруг непостижимым образом сами наделись на ее ноги, причем это были не привычные ее, сильно поношенные, хотя и удобные мягкие шлепанцы, а симпатичные домашние туфли с розовыми меховыми помпонами и маленькими каблучками.

Опять же Инесса ничуть не удивилась этому факту, как будто такое случалось с ней каждый день.

Она встала и двинулась к двери.

Комната ее была не совсем темной. Она была освещена бледным, чуть зеленоватым светом, который давала заглядывающая в окно полная луна. И этот свет, словно густая зеленоватая вода, лишил тело Инессы веса. Она не шла, а как бы парила, хотя движения ее были плавными и замедленными, как в воде.

Дойдя до двери, она хотела открыть ее — но этого не понадобилось: дверь сама послушно распахнулась перед ней, и Инесса вышла — или можно сказать, выплыла в коридор.

Комната, из которой по-прежнему доносились странные звуки, оказалась неожиданно далеко. Инесса шла — плыла — летела по коридору, ничуть не удивляясь происходящему, и наконец оказалась перед нужной дверью.

И опять эта дверь сама открылась перед ней.

Тут было вообще непонятно: вроде бы открылась перед Инессой обычная, самая заурядная межкомнатная дверь, бежевая, с невзрачным узором и, несомненно, прямоугольная.

Инесса в свое время сама заказывала такие двери в фирме «Сезам». Но когда эта дверь открылась — оказалось, что она закрывала не простой дверной проем, а закругленную арку, опирающуюся на две пузатые колонны, какие бывают в сказочных теремах, а за этой аркой была не хорошо знакомая Инессе комната, небольшая и не слишком уютная, а удивительное и совершенно незнакомое помещение — большое, с низким сводчатым потолком, расписанным цветами и фантастическими птицами. Помещению этому очень подходило непривычное, полузабытое название «горница».

В дальнем конце этого помещения — или этой горницы — находилась изразцовая печь.

Судя по всему, печь эта была жарко натоплена — но Инессе отчего-то совсем не было жарко, должно быть, оттого, что она была с головы до ног окутана прохладным лунным светом.