Перстень Ивана Грозного

Вот — еще одна странность: откуда здесь взялся этот лунный свет, если маленькие окошки горницы были забраны толстыми цветными стеклами, которые с трудом могли пропускать даже яркий дневной свет, не говоря уже о лунном?

Тем не менее все эти странности по-прежнему ничуть не удивляли Инессу, и она все также хотела понять только одно — что за звуки доносились из этой комнаты?

Она огляделась — и увидела, что по полу комнаты перебегает большая черная кошка, и кошка эта лапой катает какой-то маленький блестящий предмет.

Так вот что это за звуки!

Если все прежние странности не удивляли Инессу, то присутствие кошки не только удивило, но и возмутило ее.

Кошек, как и прочих домашних животных, Инесса не любила, считала их бесполезными созданиями и ни под каким видом не собиралась допускать их в свою квартиру. Правда, горница не была похожа на ее собственную комнату, но ведь она попала в нее из своего коридора, значит, имела на нее несомненные права…

— Ты здесь откуда взялась? — проговорила Инесса возмущенно.

Услышав ее, кошка замерла на месте, изогнула спину верблюдом, сердито зашипела, перекувырнулась через голову — и вдруг исчезла, а на месте ее появился высокий сутулый старик с узкой черной бородой и узкими змеиными глазами, в длинном черном кафтане, подпоясанном золотистой опояской. В руке у него был длинный черный посох, на конце окованный железом, и на этот посох черный старик опирался всем своим весом.

Старик этот — точнее, только его лицо — показался Инессе отчего-то знакомым, где-то она его видела, причем видела совсем недавно…

— Вы кто? — спросила Инесса удивленно. — Вы как попали в мою квартиру? Вы что здесь делаете?

Старик сурово нахмурил брови, задрал бороду и ударил в пол своим посохом:

— Как ты смеешь говорить без моего соизволения? Молчи, холопка, пока я не велел говорить!

В голове у Инессы все смешалось. Странная комната, кошка, теперь этот старик… еще в пол своей палкой стучит, а время — самая ночь… соседи снизу живут скандальные, как бы неприятностей не было…

Лунный свет колыхался, как торфяная вода, отсветы печного пламени пронизывали его, как щупальца фантастического спрута.

— Я у себя дома могу говорить, когда захочу и что захочу! — ответила она не вполне уверенно. — Вы тут не того… не особенно, а то я полицию вызову!

— Молчи, холопка! — рявкнул старик.