Перстень Ивана Грозного

Глаза у него, как всегда, красные, острый маленький носик противно шевелится, как у крысы, словно принюхивается — чем это тут пахнет? Не деньгами ли?

Хотя, пожалуй, он больше похож и на Нюську, эту дрянную собачонку. Такой же подлый, истеричный садист.

— Здравс-ствуй, сестричка! — прошипел, ногой придвигая стул и садясь напротив Лики.

— Я тебе не сестра! — огрызнулась она. — Что тебе нужно? Чего притащился?

— Не сестра, говоришь? — Борюсик зыркнул на нее, ухмыльнулся. — Ну ладно, пусть не сестра.

Тем более, несестра, свари мне чашечку кофе. Ты хорошо варишь кофе.

Послать бы его подальше — но его взгляд гипнотизирует Лику, кроме того, сварить кофе ей нетрудно, может, на этом он угомонится… хотя, конечно, нет.

Тем не менее она встала, прошла к маленькому столику, наполнила кофеварку, засыпала кофе.

Когда Лика проходила мимо Борюсика, он, как всегда, ущипнул ее — больно, с вывертом. Она дернулась, сжала зубы — но смолчала. Все равно это бесполезно.

Все равно что жаловаться свекрови на ее дрянную собачонку. На первых порах она пыталась жаловаться мужу, но тот, как всегда, отмахивался, говорил — сами разбирайтесь, меня не впутывайте. Вот интересно, как это она может сама разобраться, когда свекровь на своего младшенького не надышится?

Пока Лика возилась с кофеваркой, Борюсик достал из кармана несвежий платок, шумно высморкался и проговорил деловым, уверенным тоном:

— Что? — переспросила Лика, хотя сразу все поняла.

— Что слышала. Я вчера поставил десять тысяч на игру «Спартак» — «Факел». Выпиши мне квитанцию.

— Не жирно ли будет? — процедила Лика.

На вчерашней игре выплачивали ставки три к одному, следовательно, Борюсик хочет, чтобы она задним числом оформила ему ставку, и в кассе выплатили тридцать тысяч.

— Мы это уже проходили… — с ленцой ответил Борюсик. — Тебе еще не надоело?

Лике это действительно надоело.

Каждое утро Борюсик приходил вот так, до первых посетителей, и требовал у нее денег.

У него были большие расходы — на кокаин, на девок, на прочие развлечения. На первых порах Лика пыталась возражать, грозила пожаловаться мужу, Арнольдовне…

Насчет мужа Борюсик только ухмылялся — да Лика и сама понимала, что Сергею на все наплевать, а Арнольдовна…

Борюсик сказал, что все свалит на саму Лику, и его мать, конечно, скорее поверит любимому сыночку, чем невестке. Тут уж можно не сомневаться.